Лекарь Империи 4

В его глазах читался скепсис, но профессиональное любопытство, кажется, взяло верх. Он молча кивнул и взял в руки длинный атравматичный зажим.

— Сестра, осушите получше, — бросил он.

Он медленно, с предельной, почти нечеловеческой осторожностью, ввел инструмент вглубь раны и начал едва-едва, самыми кончиками браншей, ощупывать плотную ткань хвоста поджелудочной железы.

И в этот самый момент все пошло не так.

— ГЛЮКОЗА В НОЛЬ! — раздался из-за ширмы оглушительный, панический крик Артема. — РЕЗКАЯ ГИПОГЛИКЕМИЯ! ПУЛЬС СТО СОРОК И РАСТЕТ!

Шаповалов мгновенно, рефлекторным движением, отдернул инструмент, словно обжегся.

— Черт! Она там! — выдохнул он. — Мы ее потревожили! Эта дрянь выбросила в кровь весь свой запас инсулина!

— Глюкоза! Сорок процентов, двадцать кубиков! Немедленно! — скомандовал Артем, и я увидел, как его руки молниеносно замелькали над столиком с препаратами.

Все взгляды были прикованы к мониторам. Синяя линия артериального давления стремительно ползла вниз. Красная линия пульса, наоборот, взлетела до запредельных ста шестидесяти ударов. Еще немного — и сердце, работающее на износ в условиях жесточайшего сахарного голодания, просто не выдержит и остановится.

— Ввожу! — крикнул Артем, втыкая иглу шприца в порт центрального венозного катетера и с силой нажимая на поршень.

Секунды тянулись как мучительные, бесконечные часы. Казалось, я слышал, как стучит мое собственное сердце в унисон с обезумевшим ритмом на мониторе. Наконец, зеленая цифра, показывающая уровень глюкозы, дрогнула и медленно, мучительно медленно, поползла вверх.

— Давление стабилизируется, — доложила операционная сестра, не отрывая взгляда от своего монитора. — Пульс снижается. Сто тридцать… сто двадцать…

По операционной пронесся тихий, но дружный выдох облегчения.

Кризис миновал. Мы вытащили его.

Но главная проблема осталась. «Разбуженный зверь», источник всего этого хаоса, все еще сидел внутри него. И теперь мы точно знали, где он.

— Итак, — Шаповалов с трудом вытер бисеринки пота, выступившие у него на лбу. Его руки слегка подрагивали. — Мы знаем, что эта дрянь сидит где-то в хвосте поджелудочной. Но где именно?

Я снова аккуратно приложил УЗИ-датчик к поверхности железы. Картинка на мониторе была четкой, но абсолютно бесполезной. Гладкая, ровная, однородная ткань. Никаких уплотнений, никаких узлов. Ничего.

— Фырк, твой выход, — мысленно скомандовал я. — Она сейчас должна фонить, как сумасшедшая!

— В том-то и дело, что нет! — раздраженно ответил фамильяр, который уже и так «сидел» внутри пациента.