Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

Из плена паутины решительными рывками уже без мужской помощи высвобождалась девушка, с неженской силой разрывая ненавистный кокон длинными металлическими ногтями. То, что изогнутые короткие клинки, выходящие из ногтевого ложа изящных, но сильных пальцев, состоят именно из какого-то высокопрочного сплава, оба мужчины определили сразу – недаром были профессиональными воинами. Но это все фиксировалось на уровне подсознания. Сознание же было парализовано мощным выбросом тестостерона…

– Ты кто? – выдавил из себя Данила, не в силах отвести взгляда от обнаженной груди прекрасной амазонки. Грудь, как и все остальное в фигуре девушки, была роскошной… но в то же время тоже немного неестественной. Слишком красивой для живого тела.

Все в ней было избыточно совершенно – маленькие ступни, тренированные бедра, обтянутые эластичными серебристыми шортами, узкая талия, руки – мускулистые, но в то же время не отталкивающие буграми плоти, как это бывает у мастеров боя двуручным мечом…

А в бездонные синие глаза на пол-лица хотелось смотреть вечно… Потому Данила и отвел взгляд – негоже воину забывать обо всем, пялясь на полуголую девку. Того и гляди ее ухажер подкрадется да по затылку чем-нибудь приласкает.

Снайпер же давно пришел в себя и смотрел как-то странно, словно сквозь девчонку, одновременно рассеянно и непринужденно поигрывая ножом, – да так, что клинок словно сам собой выписывал в воздухе хитрые фигуры, а пальцы, его удерживающие, лишь следовали за вывертами рукояти. Такой взгляд разведчик видел у него дважды – за мгновение до того, как пришелец из иномирья завалил двоих нео, и перед выстрелом в голову боевого робота. Каким был взгляд Снайпера перед отстрелом руконогов, Данила не рассмотрел – уж больно глубоко тот закопался в нишу между плитами. Но подозревал, что таким же. Интересно, почему его глаза становятся настолько жуткими перед боем? И с кем он собрался драться сейчас? С этой красоткой, что ли?

Девушка уже давно выбралась из кокона и сейчас стояла, глядя прямо перед собой. Без движения, без эмоций.

– Ты по-русски-то понимаешь? – не выдержал Данила.

Девушка чуть шевельнула губами:

Слово явно давалось ей с трудом, словно она вспоминала давно и прочно забытое.

– Русский, – наконец медленно выговорила она. – Мертвый яз-зык этого к-края…

– Почему ж мертвый? – обиделся Данила. – Вот они мы, живые-здоровые.

– Б-баг-ги, машшины и чел-ловек-и у-нич-тожили людей, – произнесла девушка, старательно шевеля абсолютно гладкими резиновыми губами. – А т-те, что засссели в крепости, уммрут раньше, ччем луна станет снова поллной, как и те, что умммерли в петлле.

Она явно на ходу делала успехи в «мертвом» языке. О чем Данила ей и сообщил.

– А ты неплохо шпаришь по-нашему.