Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

Крысособака совсем по-собачьи замотала головой, словно в ее торчащее розовое ухо попала вошь.

То, что возникало в голове разведчика, не было словами. Это были понятные образы, которые его мозг адаптировал в привычные словесные формы. Данила не был уверен, что правильно понял последний мыслеобраз.

«Биотех. Я с братьями… охраняю дом».

Внезапно Данила словно вознесся над Зоной и увидел ее сверху… Жуткий окостенелый нарыв на мертвой земле, в глубине которого била ключом иная жизнь, непостижимая человеческим разумом.

«Это дом… Почему ты говоришь как брат?»

Это для Данилы и вправду было непонятно. Гигантская крысособака, сидящая на задних лапах и обвившая передние длинным лысым хвостом, ждала ответа. Как и ее братья, постепенно выходящие из тени. Такие же, как и вожак, лысые, с розовой лоснящейся плотью, лишенной кожи, только без белой отметины на груди…

Белая отметина… И белая крысособака, на прощание благодарно лизнувшая руку… которая только на базе кио перестала чесаться.

Разведчик поднес кисть к лицу. В последнее время он слишком много дрался, бегал, стрелял и снова бегал. Когда спасение жизни выходит на передний план, недосуг как-то рассматривать свои руки…

По тыльной стороне его ладони тянулся узкий розовый шрам, словно с его руки сняли тонкую полоску кожи.

«Ты спас Белую Сестру?»

Крупный крысопес – теперь Данила различал пол мутантов – заворчал недоверчиво:

«Белая Сестра – легенда. Мясо врет!»

Крысособака с белой грудью медленно встала, оказавшись намного крупнее въедливого крысопса.

«Он не пахнет как ходячее мясо! Он пахнет как брат! Ты потерял нюх, Падальщик. Еще раз тявкнешь – и сам станешь мясом!»

Примерно так Данила перевел на человеческий язык поток ярких мыслеобразов, сопровождающих угрожающее рычание. Надо же, у крысособак тоже есть свои легенды…

Тренированное ухо разведчика уловило далекий топот подкованных ботинок по асфальтовому покрытию, несмотря на выбоины сохранившемуся на удивление хорошо.

«Старшая Сестра, не надо грызни, – примирительно проворчал он, сопровождая мысли соответствующими интонациями, – для голосовых связок, натренированных подражать звериному рыку нео, это не составило труда. – Мы все одной крови, ты, я и твои братья. Но сейчас сюда идет мой брат, который спас меня. Прошу тебя и братьев не трогать его».

Зарождающееся ворчание стаи прервал короткий рык крысособаки, явно довольной тем, как назвал ее Данила.

«Мы одной крови! Пока твой брат с тобой, его не тронут».

Миг – и гибкие тени слились с огромными бесформенными силуэтами заводских развалин. А Данила побежал к куче поросшего лишайником мусора, наваленной прямо меж опор подъемного крана.