Кукушонок

Я уже предупредила родителей, что возвращаюсь.

– Но ведь ты… – Хеннинг все еще не мог оторвать глаз от экрана. – Ты ведь не собираешься показывать это полиции?

– Они уже это получили, – коротко ответила Луиза.

Она развернулась, чтобы идти в прихожую, но сделала шаг в сторону Элизабет и Хеннинга.

– Я достаточно защищала вас, и мне это дорого обошлось. Теперь довольно.

Потом повернулась к Вивиан, Сюзанне и Уле:

– Так вы со мной? Я вызвала морское такси, будет через пятнадцать минут.

Луиза взяла сумочку и направилась к двери. Горе и отчаяние охватили Элизабет, но ей не оставалось ничего другого, как только тихо заплакать.

Патрик проснулся от собственного крика. Он сел на узенькую койку в комнате отдыха отделения полиции и сбросил одеяло, которое душило его.

Снова вернулись образы, ввергшие его в ужас посреди ночи, – мертвецы в кроватях на Шелерё. Кровь. Выпученные, невидящие глаза. Не Петера, Макса и Вильяма Бауэров, а Майи, Ноэля и Антона. Это они лежали в окровавленной кровати.

Патрик вскочил, пытаясь избавиться от ночного кошмара.

Пустое, это помещение оставляло зловещее впечатление. Патрик налил себе чашку, вышел и устроился на ступеньках у входа в отделение. Ему был нужен свежий воздух. Вентиляция в отделении не обновлялась с шестидесятых годов, поэтому после ночи там было трудно дышать. Кроме того, ночные видения не отпускали.

Движение на улице перед зданием полиции постепенно оживлялось. От холода и сырости Патрика спасала достаточно теплая осенняя куртка. Он захватил из комнаты отдыха одеяло, которое подложил под себя.

Не считая учебы в полицейской академии, Хедстрём всю жизнь прожил в Танумсхеде и Фьельбаке. Иногда ему приходила мысль, что неплохо бы время от времени выбираться посмотреть мир. Он, конечно, бывал за границей в отпуске, но никаких особенно ярких воспоминаний эти поездки не оставили. Да и зачем ему это, когда самые яркие воспоминания в жизни связаны с Эрикой и детьми? Плюс работа, благодаря которой Патрик за месяц успевал насмотреться столько, сколько большинству людей не удается и за всю жизнь.

Весь вчерашний вечер он только и делал, что пытался избавиться от навязчивых кровавых видений. Весь день практиковал туннельное зрение, старался сосредоточиться на том, что нужно сделать в данный момент – с кем поговорить, какие задать вопросы. Только бы не думать о Максе, Вильяме и Петере Бауэрах, не видеть крови…

Кошмары настигли его ночью. Несколько раз Патрик просыпался в холодном поту, с их лицами на сетчатке.