Кукушонок

Она взяла девочку за голову и приблизила настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Это был несчастный случай. Я сделала глупость – не посмотрела направо и налево, прежде чем перейти дорогу. Обещаю впредь поступать только так, как учила тебя.

Пютте всхлипнула. Лола обняла ее крепче и серьезно продолжила:

– Обещаю. И твоей маме на небесах тоже. Я больше не допущу, чтобы со мной или с тобой что-нибудь случилось.

Тут в дверь позвонили, и обе вздрогнули. Лола поморщилась, вставая. Она не хотела думать о том, как долго еще будет мучиться от боли. Прихрамывая, направилась к двери. Похоже, туфли на каблуках она еще долго не сможет себе позволить.

Когда Лола увидела, кто пришел, ей тут же захотелось снова закрыть дверь, но она с неохотой распахнула ее еще шире и отошла на шаг.

– Я слышала, что произошло, – начала сестра. – Хотя ты, конечно, ничего мне не сказал, – она укоризненно посмотрела на Лолу.

– Почему я должна была тебе рассказать?

– Больше так продолжаться не может, Ларс, разве ты не понимаешь? Это опасно.

Громкий, обвиняющий голос. Лоле захотелось закрыть уши обеими руками. Она ненавидела, когда ее так называли – Ларс. Это имя мертвеца, который давно закопан в землю.

За спиной сестры сосед Оке, открывая решетчатую дверь лифта, с любопытством заглядывал к ней в квартиру.

– Входи, – мрачно выдохнула Лола.

Как ни хотелось держаться от сестры на расстоянии, а обсуждать семейные проблемы при посторонних – последнее дело.

– Как будто все чисто, – заметила сестра, оглядываясь в прихожей.

Лолу всегда возмущала ее привычка судить о любом человеческом жилище как о своей собственности.

– А почему здесь должно быть грязно?

Сестра недовольно поджала идеально накрашенные губы.

– Это Юлия? – Она кивнула на девочку.

– Ее зовут Пютте, – Лола обняла дочь.

– И где она была, пока ты лежал в больнице?

Все в Лоле кричало от возмущения. С какой стати она должна это терпеть? Кто приглашал сюда эту женщину, которая давно лишилась права быть частью жизни Лолы, как и другие члены той семьи? Родителей уже не было в живых, но Лола до сих пор чувствовала во рту горечь их осуждения.

– Но, Ларс, почему твоя дочь должна жить у друзей, когда есть я? Сколько ей сейчас? Пять?

Тот же осуждающий тон, что и у родителей, и Лола скривилась при упоминании этого имени.

– Папу зовут не Ларс, а Лола. А мне скоро исполнится шесть лет. – Пютте прижалась к отцу, обхватив руками ее ногу.

Лола взъерошила ей волосы. Милый, милый ребенок…

– Честно говоря, не могу понять, как наше общество допускает такое.

В груди затрепетал страх. В словах сестры слышался намек на то, что у Лолы могут забрать Пютте, – удар в самое чувствительное место.

– У нас все хорошо, – Лола прижала к себе девочку и отступила на шаг.