Кукушонок

Пожилая женщина опасливо посмотрела на нее через щель, оставленную страховочной цепочкой.

– Я ничего не покупаю, что бы вы там ни предлагали. А если вы из Свидетелей Иеговы, то могу заверить, что Христос уже поселился в моем сердце.

– Я ничего не продаю, – ответила Эрика, стараясь не улыбаться, после того как ее приняли за свидетельницу Иеговы. – Меня зовут Эрика Фальк. Я хотела бы поговорить с вами о вашей дочери.

– Об Ингеле? Чем это она вас так заинтересовала?

Дверь приоткрылась еще на пару сантиметров.

– Не об Ингеле. О Монике.

Биргитта долго молчала, после чего дверь закрылась. Эрика успела проклясть свою неосторожность, прежде чем дверь открылась опять, теперь уже без цепочки.

Эрика последовала за пожилой дамой в прихожую. И отовсюду на нее смотрел Иисус – с картин, украшений и в виде небольших керамических фигурок. Тут же были кресты и цитаты из Библии.

– Поговорим в гостиной. На кухне Виктор делает уроки.

– Да, мой внук. – Глаза Биргитты засияли. – Он давно живет со мной.

Биргитта показала на диван с цветочным рисунком, перед которым стоял стеклянный ротанговый столик. Эрика села. Давно ей не приходилось бывать в такой чистой квартире. В сравнении с апартаментами Биргитты ее собственный дом выглядел наркопритоном.

– Как у вас уютно, – похвалила хозяйку Эрика и была вознаграждена улыбкой.

– Спасибо. Очень мило с вашей стороны. Да, я люблю порядок… – Биргитта устроилась на другой половине дивана. – Итак, чем вас заинтересовала Моника? Ее нет в живых вот уже много лет.

Эрика прокашлялась. Она всегда нервничала, когда в подобных случаях приходилось объяснять цель визита. Никогда не знаешь, на что нарвешься. Бывали и проклятья, и приступы истерического плача.

– Я пишу книги об убийствах и расследованиях. Одна хорошая знакомая рассказала мне о Лоле и ее дочери.

– Лола… – Биргитта будто смаковала это имя. – Много лет прошло с тех пор, как я в последний раз о ней слышала.

Эрика решила, что пора переходить к делу:

– Насколько я понимаю, ваша дочь была матерью дочери Лолы. Согласно документам, она умерла в тот же день, когда родилась девочка.

– Да, бедняжка… Да помилует ее Господь.

Биргитта потрогала скатерть на журнальном столике с надписью: «Если кто не рожден свыше, не может увидеть Царства Божия».

– Это слова из Евангелия от Иоанна. Вы приняли Бога в своем сердце?

– Ну, знаете… я человек не церковный…

– Но у вас есть вера?

– Ну… детская вера, полагаю.

Отношения Эрики с церковью оставались сложными. Во Фьельбаке и окрестностях сохранялись остатки неумолимо строгой религиозной жизни, которая долгое время держала людей в своих тисках, внушая чувство вины, стыда и страх перед Божьим гневом.

– Это хорошо… Детская вера – это хорошо. – Биргитта замолчала и посмотрела в окно.