Кукушонок

У меня возникло такое чувство, будто он собирался… посчитаться с прошлым, что ли. Может, это кризис среднего возраста или как там его… Он заставил меня покляться, что я сохраню это в тайне от мамы.

Рикард посмотрел на свои ногти и потрогал заусенец. Вне камеры он опять превращался в обычного беспечного Рикарда.

– Он умирал, – сказал Патрик. Йоста удивленно оглянулся на коллегу. – Рольфу оставалось жить считаные месяцы. Рак.

– Вот черт… – Рикард нахмурился. – Это многое объясняет.

– Как отреагировал бы Хеннинг, если б узнал, что Рольф ваш отец?

– Он сошел бы с ума. Папа темпераментный, хотя по нему не скажешь. Мама всегда ходила вокруг него на цыпочках. И если все получалось не так, как ему хочется…

Рикард покачал головой, так что челка упала ему на лоб. Он откинул ее привычным движением.

– А если Рольф все-таки сказал бы ему?

Рикард развел руками вместо ответа.

Патрик промолчал. Они с Йостой переглянулись.

– Я никого не убивал, – устало повторил Рикард. – Ни Рольфа, ни Петера, ни мальчиков. Да и откуда я взял бы оружие? У меня никогда не было ничего подобного, и я понятия не имею, где его раздобыть. И потом… я очень любил и Петера, и мальчиков. И Рольф мне ничего плохого не сделал. У меня не было причин убивать его. Живой он приносил мне больше пользы. Я имею в виду деньги от «Бланш».

До сих пор Рикард оживленно жестикулировал, но теперь его руки упали на столешницу.

– Вы могли продолжать шантажировать их и без Рольфа, – возразил Патрик. – Информация ведь осталась.

– Да, но без Рольфа она сильно потеряла в цене. Куда легче сводить счеты с живым, чем с мертвым.

– Рольф узнал о вашем шантаже и возмутился? – предположил Патрик.

– Может, я и никчемное существо, но не убийца. Спросите Тильду. Она подтвердит, что я всю ночь провел в постели.

– В сложившейся ситуации показания вашей жены имеют куда меньший вес, чем вещественные улики.

– Меня подставили. Я ни в чем не виноват.

– Это еще предстоит выяснить.

Патрик поднялся со стула. Йоста последовал его примеру.

В камеру Рикард возвращался все в таком же мрачном настроении. Последнее, что видели полицейские, прежде чем запереть дверь, – Рикард на койке, глядящий в пустоту перед собой.

Патрик и Йоста молча возвращались по коридору. Собственные гулкие шаги – вот и все, что они слышали.

– Что ты обо всем этом думаешь? – наконец спросил Йоста.

Патрик не знал, что ответить. Факты противоречили профессиональной интуиции, на стороне которой был, ко всему прочему, многолетний опыт. Он глубоко вздохнул.

– Я не знаю. Сейчас позвоню Фариде, так что ты, пожалуйста, возвращайся.

Он вошел к себе в кабинет и снял трубку. Когда так много вопросов, нужно как можно больше ответов. Некоторые из них Хедстрём надеялся получить от Фариде.