Кукушонок

Одежда свободно висела на теле, потерявшем несколько килограммов, которые явно не были лишними для и без того тощей Луизы.

– Тяжело, – ответила она. – Я действительно не знаю, что теперь делать. Петер и мальчики были моей семьей.

– Мы будем с Луизой до тех пор, пока она в нас нуждается, – сказала Люссан и прикоснулась к нитке жемчуга на шее.

Эрику всегда восхищали люди, которые наряжаются дома без всякой на то причины. Ее домашняя одежда выглядела так, будто Эрика стащила ее у бездомного.

– Хеннинг зовет меня к себе на остров, – продолжала Луиза все тем же бесцветным тоном.

Пьер поставил на стол кофейные чашки и тоже сел.

– Наверное, стоит куда-нибудь уехать на пару дней.

– Как они? – осторожно спросила Эрика.

Она отпила кофе и сдержалась, чтобы не причмокнуть от удовольствия. Вот это кофе! Не то что у нее дома.

– Я разговаривала только с Хеннингом, – ответила Луиза. – Честно говоря, не думаю, что Элизабет справится с этим. Но Хеннинг, он как все мужчины того поколения – немногословный и сильный. И умеет сосредотачиваться на работе.

– Сначала мы с Пьером думали, что Элизабет и Хеннинг непричастны к этому, – подала она голос со своего конца дивана. – Что это ужасный Уле их обманул и подставил. Но после всего, что было в газетах, не думаю, что с этими людьми стоит и дальше иметь дело. Мы с отцом не знаем, куда глаза девать от стыда.

– Но Элизабет и Хеннинг тоже моя семья, – тихо возразила Луиза.

Люссан фыркнула и, встретив сердитый взгляд мужа, повернулась к Эрике:

– Есть новости о Рикарде? Патрик ничего не говорил? Я знаю, что полицейским запрещается обсуждать ход следствия даже в кругу своей семьи. Дядя Пьера в восьмидесятые годы был начальником полиции в Стокгольме. Но, может, у нас в провинции все не так строго? Рикард признался? Ваш муж был у нас с симпатичной коллегой, хотя немного странно видеть женщину в полицейской форме. Это выглядит как-то… неестественно, что ли. Мы действительно слабее мужчин, такими уж нас создала природа. Поэтому на месте Патрика я не чувствовала бы себя в безопасности с коллегой-женщиной.

Пьер закашлял, и Люссан как будто опомнилась:

– Простите меня. Собственно, я хотела знать, есть ли новости о Рикарде. Мне кажется, самым правильным на его месте было бы честно во всем сознаться. Мы ведь тоже часть этой семьи, – добавила она и показала на свою пустую чашку, после чего Пьер поспешил к кофе-машине.

– Похоже, он и убил Рольфа. Кошмар… Но в США серийные убийства происходят постоянно. Мы в Швеции, слава богу, избавлены от этих ужасов. Но эти перестрелки… такое чувство, что стреляют на каждом углу. В какой стране мы живем, в Руанде?

– В Руанде была гражданская война, а не бандитские перестрелки, – устало пояснила Луиза.

Люссан пристально посмотрела на дочь.