Куплю тебя за миллион

Но на кону стоит вопрос выживания семейного бизнеса. Большаковы веками считались самыми крупными золотодобытчиками в регионе. Сейчас у семьи небольшие сложности, конкуренты теснят мою семью и законными, и нелегальными методами.

— Удивлен, что папаша согласился на брак с теми, кому грозит финансовый крах.

— Краха не будет. У Большаковых до сих пор во владениях тысячи гектаров земли, которая по оценкам специалистов, богата не только золотой рудой, но и гораздо более ценными, редкими металлами, которые используются в промышленных масштабах. Это может стать новой вехой развития для Большаковых! — выдает с гордостью.

— Но нужны союзники. Не погрязшие в запутанных семейных связях, коррупции и дележе земель… — выдает на одном дыхании. — Договор с Яковом — хороший выход для спасения нашего положения.

— Разумеется, отец не упустил возможность присовокупить к своей империи еще и золотодобычу. Большой процент откусил?

— Не маленький. Но терпимый, — цедит сквозь зубы Большакова. — Мы пришли к соглашению.

Зубастая гордячка. Взрослая. Глаза темные, взгляд острый и жесткий. Она явно не в восторге от навязанного брака.

— Мне этот брак не нужен. От слова совсем. Но выгодный брак нужен моей семье! — говорит спокойнее. — Наверное, и у вас есть сдерживающие обстоятельства, — снова переходит на «вы» Большакова. — Будет разумнее, если мы придем к компромиссу и не станем усложнять друг другу жизнь!

Плевать я хотел на осложнения! Я думал, что у меня есть время как-то сообщить Марианне, подготовить ее к шокирующей новости, но папаша все решил иначе и выставил меня кретином. Полным.

Зачем он нарочно разводит меня и Проблемную? Неужели она настолько сильно ему не нравится?!

Злюсь.

Не вижу выхода из ситуации, к тому же назойливые мысли о будущем девочки просверливают дыры в моей черепушке, как наглые мыши в сыре.

Слова Марианны о мужике, достойном отцовства, звенят на повторе. Разумеется, я думать начинаю о причине появления всех детишек, представляю Марианну с другим мужиком и еще больше начинаю злиться. Не могу сосредоточиться на нужном. Это мешает мыслить здраво.

Большакова говорит еще что-то, я с трудом включаюсь в разговор с этой рыжей бестией.

— Кристина Большакова, — повторяю вслух.

— Большие аппетиты? Планируете и здесь бросить корни?

— Большаковы не суются в Европейскую часть нашей необъятной родины. Хватает того, что Сибирь — наша.

— Не подавитесь? Кусок-то жирный.

— Два столетия не давились и сейчас кусок поперек горла не встанет! — отвечает напористо.

Но я отмечаю расширенные зрачки, частое дыхание и побелевшие костяшки и острые, туго сжатые кулаки.

— Ты боишься. Но не подаешь виду.

— Не боюсь! — отвечает чересчур поспешно.

— Боишься! Я вспомнил… О твоей семье писали.