Куплю тебя за миллион

Чувства возвращаются, продираются сквозь пелену отупения.

С трудом разлепив мокрые ресницы, оглядываюсь кругом. Даже зрение возвращается. Только мне не нравится то, что я вижу.

Кажется, я до сих пор в борделе. Ад не выпустил меня.

Мне так плохо и страшно…

Говорить не получается. Блею, как овца.

Слёзы катятся градом.

Знакомый голос снисходит на меня как божественная благодать. Близость этого мужчины для меня успокоительна и желанна.

Бекетов садится рядом с кроватью на стул, перетягивает правую руку на своё колено и сплющивает мои пальцы.

— Меня знобит, — снова всхлипываю.

— Скоро отпустит. Обещаю.

— Мне плохо. Мне плохо…

Лицо Бекетова склоняется над моим. Оно кажется мне белым-белым, как алебастровая маска, без единого признака жизни. Без эмоций, только глаза чернеют, как бездна.

Пугающая темнота его зрачков страшит и манит одновременно.

Тошнота снова подкатывает. Но тошнить нечем. Желудок сжимается и не выдаёт ничего. Только сухой, противный кашель и резь во всём теле.

— Мне плохо, — снова повторяю, как заевшая древняя пластинка, и плачу.

— Знаю-знаю. Потерпи. Тебя экстренно промыли, вкололи препарат. Скоро полегчает.

В ответ Бекетов издаёт такой трёхэтажный мат, что я не понимаю ровным счётом ничего.

— А перевести? — пытаюсь улыбнуться.

— Хозяин борделя решил угодить щедрому клиенту. Преподнести тот же сюрприз, что и другим клиентам.

— Шмаль в твой лимонад добавил. Поэтому ты на меня лезла, как голодная шлюха.

Сказав очередную грубость, Бекетов выпрямляется и отпускает мою ладонь. Складывает руки под грудью.

Его лицо сейчас выглядит мрачно и пугающе. На лбу резко обозначились все морщины, возле губ пролегли глубокие складки.

Бекетов злится. Даже воздух потрескивает от негативной энергетики, собравшейся над его головой в огромную, чёрную зловещую тучу.

Беда лишь в том, что грозовой фронт быстро разрастается и движется в моём направлении.

— Я не знала, что в лимонад подсыпали наркотики. Иначе бы пить не стала, — говорю, словно оправдываясь.

— Я должен был понять, — цедит сквозь зубы. — Это не в твоём духе.

— К моему члену тянуться.

— А я тянулась? — включаю дурочку.

— Очень. Как будто сожрать хотела. Но потом тебя рубить начало. Болезненная моя, — качает головой. — У тебя пошла аллергическая реакция. Очень сильная.

Словно потрясений за прошедшие двое суток мне было мало, Бекетов добавляет:

— Ты могла умереть.

Мужчина резко вскакивает со своего места и пулей вылетает из комнаты.

— Бекетов! — кричу ему вслед.

Вернее, едва шепчу, потому что сил у меня почти нет.

— Мне холодно, — плачу. — Здесь так холодно!

Кутаюсь в одеяло, сгребаю его в охапку, желая согреться.