Куплю тебя за миллион

Мари перебрасывает копну через плечо, снова целует меня.

— Можешь открыть глаза, — щекочет губы бойким язычком и улыбается, словно пьяненькая.

— Осторожнее, Проблема. Ты же на ровном месте можешь себе ноги переломать.

— Мне так хорошо, что голова немного закружилась, но ты меня вовремя спас… — прижимается теснее низом своего живота к моему, вызывая пульсацию в паху. — Ты такой твёрдый, я хочу приласкать тебя.

— За нами охрана следит. Не хочу радовать их просмотром порнушки в режиме реального времени.

— М-м-м-м… Ты такой ужасный, грязный пошляк. Фу! — и впивается в мой рот взрослым, дерзким поцелуем.

— Неужели ты совсем-совсем ничего не можешь придумать.

— Баш на баш, что ли, Проблема?!

— Дело не товарно-денежных отношениях, к которым ты, видимо, привык. Просто ночь была волшебной, а утро — замечательное. И даже если бы ты меня до таких оргазмов сейчас не довёл, я бы всё равно захотела сделать тебе приятно… От всего сердца, потому что я…

— Пойдём в машину! — решаю вопрос. — Там ты сможешь меня отблагодарить.

— Приласкать! — возражает Марианна.

— Да похер как назовёшь. Главное, сделай…

Голос словно не мой, чужой совершенно.

Хриплю, вонзаясь алчным взглядом в её пухлые губки. Да-да, я прямо туда хочу. Но посмотрю, на что решится Мари, предлагая ей:

— Полная свобода действий. Как решишь, так и будет.

У самого сердце перестаёт биться, а член становится колом. Хотя там уже и так всё каменное, сейчас же гранитным стало. Даже любопытно, как Мари с этой железобетонной арматурой управится!

— Ох… Ничего себе! — выдыхает тихо, спрашивает дрогнувшим голосом. — Ты мне доверяешь?! Тогда… пойдём скорее!

Получить от Бекетова разрешение на полную свободу действий — это событие века! От возможности кровь начинает шуметь, а в голове словно пузырьки от шампанского лопаются.

Бекетову явно не терпится получить свой десерт, однако при этом он тормозит возле машины и смотрит прямо в глаза.

— То есть… Я совсем-совсем всё сама решаю? — переспрашиваю. — Даже не верится!

— Не только решаешь, но и делаешь.

Грудная клетка мужчины поднимается и опускается от глубокого, размеренного дыхания. Его голубые глаза мерцают, как кусочки льда на солнце. Я же теряюсь на миг от вседозволенности и полной свободы действий.

Если бы Бекетов был конфетой, я бы его целиком съела.

Однако эту конфета из числа очень твёрдых, не поддающихся с одного раза и даже со второго. Может быть, Бекетов — это особый сорт шоколада, который не тает и не плавится, как ни пытайся его расплавить.

— Где охрана твоего отца? Они за нами наблюдают и видят всё?

Бекетов хмуро кивает через левое плечо.

— Они все кучкуются вон там.

— Но они нас не окружили, да?

— Девочка, за нами лишь приглядывают, но не держат в плену!

Судорожно пытаюсь придумать что-то.