Лайриэйль Лайвджой

Вот только ножки целует по-прежнему, очень приятно поднимаясь все выше и выше. А на мне опять только нежно-голубое шелковое платье и трусики из разряда то ли есть, то ли нет, и губы Найса уже добрались до этих трусиков, и не только губы, и не только до трусиков. Перед глазами все уже плыло, но я, героическим усилием воли (или вредности, не знаю) разогнала сладкий туман.

- Раздевайся! На кровать, на живот.

Это издевательство какое-то. Весь день ворочался. От их вареного сена клонит в сон, а от мыслей о ведьме хочется спрятаться под кровать. И ее туда запихнуть, потому что не нравится мне ее многозначительная улыбочка! Она с ней уже целый день там ходит, и мало ли до чего может своим женским мозгом за этот день додуматься! А так, на глазах бы хоть,.

. Тьфу, б…я, это все отвар. Придет же такой бред в голову!

И, главное, то-о-олько начну засыпать - белобрысая сволочь тут же давай крутиться и сопеть под боком. Вроде и понимаю его, мысли на морде те же самые написаны. А все равно зло берет, весь сон сбил!

Перегрызлись до вечера, наверное, раз двадцать. Я его один раз с постели спихнул от злости, пинком. Он меня тоже хотел, но в последний момент вспомнил, что симулянт в этой кровати только один, а моя черепушка и так уже битая.

К тому моменту, как стемнело, мы готовы были оба бегом бежать в комнату ведьмы. Что угодно пусть делает, все равно лучше, чем это бл….кое ожидание неизвестно чего!

А она нас не позвала! ОНА! НАС! НЕ ПОЗВАЛА! Совсем…

Ждали-ждали, потом симулянт пополз на разведку. Отловил там малька и от него узнал такую новость, что сел на пол прямо у двери, вытаращив на меня совершенно круглые глазищи. Которые постепенно становились все несчастнее и злее.

- Допрыгался, урод? - он, наконец, соскреб себя с коврика у порога, прошагал к кровати, плюхнулся на свое место и злобно дернул одеяло. - Госпожа выбрала себе на вечер других рабов из гарема!

Вечером трое зверьков смущенно выстроились в моей комнате на коленях, пока я сидела в кресле и обдумывала: бить, или убить.

Дийка бить было бесполезно, причем я даже необходимости не ощущала, потому что он своей вины не чувствовал. Сделал так, как считал нужным и полностью был уверен в своей правоте. Убивать было пока еще рано. Да и жаль, привыкла.

Но и совсем безнаказанным оставлять было нельзя.

А вот Вейсу и Бейну я приказала устроиться на коврике, в коленно-локтевой позе, задницами ко мне. Взяла в каждую руку по плетке, щелкнула хлыстами об пол, в качестве предупредительного, включила на всю мощь музыку и начала поучительно-воспитательный танец.

Три песни. По пять-семь минут каждая. Две спины. Две задницы. Две плетки. Одна я и море удовольствия.

Лупила я со всей силы, почти не прицеливаясь. Куда Матерь плеть направит - там полоска и ляжет.