Лайриэйль Лайвджой

Опыт не позволил мне задеть жизненно важные органы, раз ни один из зверьков даже не мявкнул, пока я отрывалась. Так, тихо постанывали. Ну и Вейс на второй песне начал едва заметно вилять попой, пытаясь уклониться от жаляще-режущего удара. Если бы в моих замахах была бы хоть какая-то предсказуемость, может ему бы и удалось, но я просто танцевала, крутясь, перекрещивая руки, лупя сразу двумя плетками по одному из зверьков, потом по второму, чтобы не обидно было…

Наконец я почувствовала себя удовлетворенной и упала в кресло.

- А теперь выметайтесь, оба. Надеюсь, урок запомнится надолго.

«Да, госпожа» и «Спасибо, госпожа» - почти хором, одновременно. Умнички.

Я перевела взгляд на застывшего, как памятник первооткрывателям, Дийка.

- Раздевайся. Теперь твоя очередь.

Я не разрешила ему опускаться на колени, встала с кресла и подошла поближе. Пробежалась пальчиками по плечам, по груди… Вот этот шрам я оставила ему три года назад, вот этому, под соском, уже пять лет. Красивый зигзаг на животе - это я вырезала молнию. Я проводила пальцем по коже и чувствовала, как на эти секунды Дийк задерживает дыхание, замирает.

Спина - тоже книга памяти. Удивительно, но я помню каждый шрам на этом совершенном красивом теле. Положив ладони Дийку на плечи, я притянула его к себе, уткнулась лицом ему между лопаток. Прикоснулась губами. Ощутила внутреннюю дрожь под руками. Провела ноготочками вдоль позвоночника. По всей спине, до упругих ягодиц, на которых тоже есть три шрамика-воспоминания. Один из них я принялась поглаживать - он был сделан так глубоко, что даже на ощупь в темноте найти не сложно. А уж если знать где искать…

Музыка все еще продолжала играть. Громкая, жесткая, ритмичная.

Я ласкала ягодицы Дийка уже обеими руками, то поглаживая, то сжимая в ладонях, впиваясь ногтями, оставляя очередные следы, правда недолгие. И, судя по напряженной спине моей тени - очень приятные. Я слегка развернула Дийка, чтобы заглянуть ему в глаза. Да, приятно! Вроде и не делала пока еще ничего, но, судя по застывшему взгляду, плотно сжатым зубам и чуть проявившейся складке между бровями - идет настоящая борьба. И я даже догадываюсь с чем именно…

Мои пальчики ласково погладили член, уже начинающий наливаться и выпрямляться.

Дыхание у Дийка сбилось, причем так резко, как будто я не провела по его стволу пальчиком, а со всей силы ударила кулаком в живот. Тоже можно, конечно, но не сейчас.

Снова прижавшись всем телом, так, чтобы чувствовать, как бешено стучит у моей тени сердце, я положила одну руку ему на талию, а пальчиком второй, подушечкой пальчика нежно погладила тонкую прозрачную кожицу головки.

Дийк застонал. Про себя, едва слышно. Если бы я не прижималась к нему плотно, практически сливаясь в единое целое - не услышала бы.