Мафия

А поговорить бы не мешало.

В Южноморске она погрузилась в дело, как только сошла с самолета.

Заключение главного судмедэксперта Минздрава разошлось с первоначальным, сделанным Хинчуком. В опыте московского специалиста сомневаться было трудно, но и здешний медик, по разговорам, тоже являлся авторитетом в своей области.

Кто прав? Допустим — столичный светило. Тогда как квалифицировать заключение Хинчука? Ошибка или что-то другое?…

А тут еще история с перстнем ограбленной эмигрантки. Если он действительно принадлежал Гринберг, то каким образом оказался у внучки Шмелева?

Короче, было над чем поломать голову.

Получив сведения от генерала Рунова, Дагурова на следующий день пригласила в облпрокуратуру Светлану Павловну. Внучка покойного пришла в траурной одежде. Выразив сочувствие молодой женщине, Ольга Арчиловна извинилась за то, что была вынуждена в эти скорбные дни побеспокоить Светлану.

— Я вас понимаю, — сказала та. — Спрашивайте, отвечу на все вопросы.

— Откуда у вас этот перстень? — указала следователь на украшение, сверкающее на безымянном пальце молодой женщины.

— Ах, это? — почему-то смутилась она. — Конечно, не следовало бы сейчас надевать, но это память о дедушке. Его подарок.

— И давно он сделал этот подарок?

— Давно? Нет. В день свадьбы.

— Двадцать восьмого августа прошлого года. В день моей свадьбы.

— Можно рассмотреть получше? — попросила Ольга Арчиловна.

— Пожалуйста, — сняла перстень с пальца Светлана и протянула следователю.

Дагурова невольно залюбовалась антикварной драгоценностью, тем более что никогда не видела черный алмаз. У какой женщины не дрогнет сердце при виде подобной редкости?

Но у следователя оно дрогнуло еще и по другой причине: эта уникальная штуковина очень напоминала, по описанию, перстень Гринберг.

— Николай Павлович говорил вам, откуда у него этот перстень? — спросила Дагурова.

— Я спрашивала. Дедушка отшутился: мол, дареному коню в зубы не смотрят… Больше к этому вопросу мы не возвращались.

— Вы раньше не видели у него эту вещь?

— Никогда. Но почему перстень так заинтересовал вас?

— Понимаете, Светлана Павловна, — не ответив на вопрос, сказала Дагурова, — в интересах следствия мы вынуждены его изъять.

— Нет-нет! — аж привскочила Светлана. — Ни за что! Память…

— Понимаю, жаль расставаться, — спокойно, но властно проговорила Ольга Арчиловна. — Однако это очень серьезно, уверяю вас.

— Да? — стушевалась Светлана, на которую сильно подействовал тон Дагуровой. — Что, связано со смертью дедушки?

— Вполне вероятно. И прошу: никому ни под каким видом о том, что перстень изъят, не говорить. Вы меня поняли?

— Хорошо, — покорно кивнула молодая женщина, провожая грустным взглядом перстень.