Мафия

Сейчас, может быть, надо больше думать о другой болезни, охватившей правоохранительные органы, — перестраховке. Это может обернуться страшной бедой для общества. Прежде всего резким ростом преступности. Что, кстати, уже видно невооруженным глазом. Один только пример. Вдумайтесь: из ста взяточников сегодня привлекается к ответственности лишь два!

— Откуда у вас такие цифры? — мрачно посмотрел на меня секретарь.

— Данные специалистов опубликованы, — ответил я. — Есть и другие показатели, не менее тревожные. Из правоохранительных органов скопом уходят квалифицированные кадры. Как правило, самые опытные и принципиальные. Боюсь, Валентин Борисович, если так пойдет и дальше, люди, чьи права и жизнь станут охранять такие, кто только думает, как бы подольше усидеть в своем кресле и оградить, простите, задницу от ударов прессы и начальства, пошлют нас всех подальше и сами возьмутся за борьбу с преступниками. Как это сделали в Горьком и других городах, где созданы рабочие отряды самообороны. Не хотел бы я дожить до этого…

— Ой, Захар Петрович, вы все время пытаетесь уйти от конкретного разговора. Скажите прямо: против Киреева есть доказательства или нет?

— Следствие ведет Прокуратура РСФСР, — показал я на Чикурова, не желая ущемлять его компетенцию.

— Ну и что вы скажете? — обратил свой начальственный взор на Игоря Андреевича Голованов.

— К сожалению, ничего. Тайна следствия, — развел руками Чикуров.

— Тайна?! — аж привскочил с места Валентин Борисович. — От партии? Вы… Вы понимаете, что, где и кому говорите?

— Понимаю, — сдержанно ответил Чикуров. — Но, во-первых, вы — это еще не партия, а во-вторых…

Но Голованов не дал ему закончить:

— Извините, товарищ следователь, в таком тоне продолжать беседу с вами я не намерен. Можете быть свободны.

Игорь Андреевич спокойно поднялся и, ни слова не сказав, покинул кабинет.

Все произошло так неожиданно и быстро, что я сразу и не сообразил, как реагировать. Тоже было поднялся, но секретарь остановил:

— Погоди. — Он зачем-то стал выдвигать и задвигать ящики стола, перебирать бумаги. — Ну и тип! Таким дай власть, дров наломают — страшно подумать! — все еще не мог прийти в себя Голованов.

— Ты тоже был не на высоте…

Говоря по правде, мне хотелось сквозь землю провалиться от только что разыгравшейся сцены.

— Своего защищаешь? — мрачно заметил секретарь.

— Всяк сверчок знай свой шесток! А товарищ зарвался. Кому он подчиняется?

— Прокурору республики.

— Понятно — многозначительно проговорил Голованов и снова принялся что-то искать. — Вот, — с облегчением сказал он, извлекая из завалов на столе листок.

Валентин Борисович встал, достал из холодильника, искусно скрытого в стене, бутылку боржоми, налил мне и себе.