Мой бывший враг (СИ)

Извини, – наконец произнес Дима.

И мне вдруг стало так плохо, словно из меня одним ударом выбили весь воздух, и я сейчас попросту задохнусь. Даже в глазах потемнело. Я привалилась плечом к стене дома, половину первого этажа которого занимала наша клиника. Пришлось распутать шарф и расслабить воротник куртки. Я раздышалась, но все равно было плохо, будто меня резали изнутри, медленно, по маленьким кусочкам. И оказывается, я плакала. Черт!

А ведь он мне ничего такого не сказал. Впрочем, дело было не в словах, а в его голосе, в его тоне. Он был чужим. Как это ни парадоксально звучит – но эта его отчуждённость была до боли мне знакома… Только не это! Господи, пожалуйста! Ещё раз я этого не вытерплю!

– Таня, – вдруг снова подал голос Дима. – Ты ведь завтра не работаешь? Давай завтра встретимся… в кофейне в центре?

– Зачем? – с трудом выдавила я.

Я еле нашла в себе сил ответить ему и не разрыдаться:

– Давай. – Получилось сдавленно и сипло.

– Тогда до завтра, – попрощался со мной Дима и нажал отбой.

Я сидела в кофейне и допивала уже вторую чашку латте. Дима не опаздывал, это я пришла раньше времени. Потому что не могла усидеть дома.

В зачётке у меня красовалось «отлично». Первый экзамен и первая пятерка, но меня это ничуть не радовало. Вообще было плевать. Я и экзамен этот сдала – сама не заметила как. Наши все нервничали, а на меня навалилась апатия. Наверное, и видок у меня был примерно как у висельника, потому что Чернов, который славился привычкой жёстко гонять студентов по всем билетам в придачу к вытянутому, выслушал мой скупой ответ и вдруг спросил, как я себя чувствую. Я только плечом повела, мол, неважно. В общем, он вернул мне зачетку и пожелал хорошо отдохнуть на каникулах.

Я даже не помню, ответила ли ему что-нибудь. На автомате вышла, добрела до дома. А дома, наоборот, поймала себя на том, что меня потряхивает от нервов.

Вчера вечером я перезванивала Диме, потому что наш разговор просто выбил почву у меня из-под ног. На работе я не могла ни на чем сосредоточиться, ужасно косячила, отвечала невпопад. Наташа, с которой у меня выпала вчерашняя смена, сердилась и психовала, но мне было все равно. Я думала только о словах Димы.

Почему он отказался вернуться? Почему назначил встречу в кафе? Разве не проще было бы всё обсудить дома, вдвоём, без посторонних? Если только… он вообще не собирался больше возвращаться… Но почему? Господи, почему? Мы же не ссорились, ничего плохого между нами не происходило.

Ему не нравилось в моей квартире, это понятно. Хотя мне казалось, что в последнее время он уже привык и освоился. Впрочем, Дима такой: если что его не устраивает, он будет терпеть до последнего. Но зато потом, если уж что решил, то намертво.

Может, он предложит переехать к нему? Просил же летом.