Моя до полуночи

 – Она попыталась вернуть его на место, но ее движения напоминали неуклюжие жесты человека, находящегося под водой.

– А мне поможет. – Рука Кэма проскользнула под ее панталоны. От смущения она непроизвольно дернулась, и панталоны упали на пол. – Я хочу увидеть тебя при дневном свете. – Он начал жадно целовать ее шею и плечи. – Monisha, ты самая прекрасная женщина на свете, самая…

Кэм с таким нетерпением и силой старался стащить с нее платье, что разошлись швы.

– Кэм, остановись. Это не мое платье, – забеспокоилась Амелия и стала сама расстегивать пуговицы.

В коридоре послышались чьи-то шаги, и она в ужасе замерла. Но кто-то – очевидно, слуга – прошел мимо закрытой двери. А вдруг кто-нибудь войдет? Может, в данный момент ее ищут?

– Кэм, прошу тебя, не сейчас.

– Я буду нежен. Я понимаю, что прошло слишком мало времени после первого раза.

Амелия отрицательно замотала головой, но дала уложить себя на кровать. Потом схватилась обеими руками за сорочку, чтобы та не разошлась на груди, и прошептала:

– Не в этом дело. Вдруг кто-нибудь узнает. Услышит… Кто-нибудь…

– Расслабься, колибри, чтобы я мог раздеть тебя. Иначе я просто разорву эту чертову сорочку.

– Кэм, не надо… – простонала она, но тут же услышала треск разрываемой ткани. – Что ты наделал! Что я скажу горничной? И как мне теперь надеть корсет?

Но Кэм ее не слушал, а просто швырнул сорочку на пол.

– Запри дверь, – прошептала она. – Прошу тебя, запри дверь.

Кэм направился к двери, на ходу снимая кожаную безрукавку и рубашку. Потом, повернув в замке ключ, он медленно вернулся, не спуская глаз с Амелии, которая по горло зарылась в простыни.

Он стоял перед ней полуобнаженный, со спущенными на бедра бриджами.

– Ты ставишь меня в ужасное положение, – сказала Амелия, дрожа под холодными простынями.

Кэм снял с себя оставшуюся одежду и лег рядом с ней.

– Я знаю другие положения, которые тебе, возможно, покажутся более удобными.

Кэм провел руками по ее телу и обнаружил оставшиеся чулки и подвязки. Он нырнул под простыни, и Амелия ощутила его губы на нежной коже внутренней стороны бедра. Он расстегнул подвязки и начал медленно скатывать вниз чулки, при этом его губы скользили вслед за чулками. Его язык остановился сначала в ямке под коленом, потом на гладких икрах и тонких лодыжках. Закончил он тем, что поцеловал каждый палец на ее ноге.

К тому моменту, когда был снят второй чулок, Амелии стало так жарко, что захотелось сбросить простыни.

Кэм широко раздвинул ее бедра, а она обвила ногами его плечи. Он запустил пальцы в завитки волос в промежности, а потом проник языком в горячее пульсирующее естество. Это было уже слишком… нет, нет. Амелия напряглась от сладкой муки.

– Расслабься, дорогая.

– Не могу.