Моя до полуночи

Мимо мелькали аккуратные черно-белые домики с соломенными крышами, мельницы, пруды, окруженные плакучими ивами, старинные церкви, построенные из камня еще в средние века. На лугах цвели осенние крокусы, деревья шелестели желтыми и красными листьями, тучные белые овцы паслись на пастбищах.

– Как красиво, – восхищенно сказала Поппи. – Почему воздух пахнет здесь совсем по-другому, чем в городе?

– Возможно, это свиноферма, мимо которой мы только что проехали, – пробормотал Лео.

Беатрикс, которая читала брошюру, в которой описывался юг Англии, весело сказала:

– Гемпшир славится своими замечательными свиньями. Их кормят желудями и буковыми орешками прямо из леса, поэтому у них такой вкусный бекон. А каждый год здесь проводят соревнование производителей колбас.

– Замечательно, – кисло улыбнулся Лео. – Я надеюсь, что мы его не пропустили.

Уин, читавшая толстую книгу о Гемпшире, сказала:

– А история дома Рамзи впечатляет.

– О нашем доме написано в книге по истории?

– Только небольшой абзац, но все же наш дом упомянут. Но это ничто по сравнению с описанием поместья графа Уэстклиффа и его дома – одного из самых величественных в Англии. По сравнению с ним наш дом просто карлик. Дом принадлежит Уэстклиффам уже почти пятьсот лет.

– Он, должно быть, уже очень старый, этот граф, – с самым серьезным видом сказала Поппи.

– Читай дальше, Уин.

– «Рамзи-Хаус расположен в небольшом парке, в котором растут дубы и буковые деревья. Строительство дома было закончено в 1594 году. Здание славится своими длинными галереями, характерными для того периода. В более позднее время к дому было пристроено одно крыло и бальный зал».

– У нас есть бальный зал! – обрадовалась Поппи.

– И наверное, в лесу у нас есть олени! – воскликнула Беатрикс.

Лео забился поглубже в угол.

– Господи, я надеюсь, что в доме есть хотя бы уборная.

К тому времени как наемный экипаж свернул на дорогу, которая вела к дому, уже начинался вечер. Утомленные долгим путешествием, все радостно вздохнули, увидев дом с высокой крышей и кирпичными трубами.

– Интересно, как там справился Меррипен, – озабоченно сказала Уин. Меррипен, бывший и кухаркой, и дворецким, уехал двумя днями раньше, чтобы подготовить дом к приезду семьи.

– Наверняка работал и днем, и ночью, – ответила Амелия. – Проверял, как обставлены комнаты, все переделывал, отдавал приказы слугам, которые не смели его ослушаться. Я уверена, что он просто счастлив.

Уин улыбнулась. Даже уставшая и бледная, она выглядела прелестно – светлые волосы мерцали в неровном свете, лицо было словно фарфоровое. Ее профиль привел бы в восторг поэтов и художников. До нее даже хотелось дотронуться, чтобы убедиться, что она живое существо, а не статуя.