Моя до полуночи

Насколько понимала Амелия, Беатрикс никогда заранее не планировала кражу. Иногда она даже не помнила, что сделала. Но когда вспоминала, она испытывала угрызения совести и немалый страх. Ее пугало, что она не всегда может контролировать свои действия.

Семья держала проблему Беатрикс в тайне, тут же осторожно возвращая украденные предметы и защищая сестру от подозрений. Поскольку ничего не случалось уже целый год, все решили, что Беатрикс вылечилась от своего необъяснимого пристрастия.

– Полагаю, что ты взяла что-то в Стоуни-Кроссе, – стараясь говорить спокойно, сказала Амелия.

 – Больше ты нигде не была.

Беатрикс кивнула с несчастным видом.

– Это произошло после того, как я отпустила Спотти. Я пошла в библиотеку, а по пути заглянула еще в несколько комнат и… Я не хотела, Амелия! Я не хотела!

– Я знаю. – Амелия обняла сестру. Она была полна материнского инстинкта защитить и успокоить. – Мы все устроим, Беа. Мы все положим на место, и никто не узнает. Просто скажи мне, что ты взяла, и постарайся вспомнить, из каких комнат.

– Вот… здесь все.

 – Беатрикс высыпала из кармана в передник несколько предметов.

Первой Амелия взяла в руки небольшую полированную деревянную лошадку с шелковистой гривой и искусно раскрашенной мордой. По всему телу лошадки были видны следы зубов.

– У Уэстклиффов есть маленькая дочурка, – пробормотала Амелия. – Это она, наверное, покусала лошадку…

– Я отняла игрушку у младенца, – простонала Беатрикс. – Как же низко я пала! Меня надо посадить в тюрьму.

Вторым предметом была карточка с двумя одинаковыми изображениями, которую вставляли в стереоскоп – приспособление для получения двухмерного изображения.

Затем был ключ и… о Боже, печать из серебра высшей пробы с выгравированным на одной стороне фамильным гербом. Она предназначалась для запечатывания писем воском. Предмет был тяжелым и довольно дорогим – такие вещи, как правило, передаются из поколения в поколение.

– Это из личного кабинета лорда Уэстклиффа, – пробормотала Беатрикс. – Она лежала на его письменном столе. Я сейчас пойду и повешусь.

– Это надо вернуть немедленно, – сказала Амелия и вытерла вспотевший лоб.

 – Если они обнаружат, что печать пропала, они обвинят в этом прислугу.

От ужаса сестры замерли.

– Утром мы нанесем визит леди Уэстклифф, – сказала Поппи. – Это ведь один из ее приемных дней?

– Какое это имеет значение? – сказала Амелия. – У нас нет времени ждать. Завтра мы поедем в Стоуни-Кросс независимо от того, приемный это день или нет.

– Мне тоже надо поехать? – с ужасом спросила Беатрикс.

– Нет, – одновременно ответили Амелия и Поппи.