Моя до полуночи

Сильные руки крепко ее обнимали, и Амелия уперлась ладонями в мускулистую грудь Роана. Он был единственным различимым предметом в калейдоскопе окружавшего ее мира. Сколько раз в своих мечтах она переживала этот поцелуй! Просто боялась признаться себе в этом.

Длинные пальцы сомкнулись вокруг ее шеи и подбородка, кончики пальцев ласкали нежную кожу у нее за ушами. Роан искусно пользовался языком, не спеша исследуя ее рот, а она прижималась к нему в иступленном желании наслаждения, уже не сопротивляясь.

Неожиданно Кэм Роан прервал поцелуй, повернул голову и сказал тому, кто вошел в кабинет:

– Прошу нас простить, милорд.

Нам захотелось на минуту уединиться.

Амелия залилась краской и посмотрела на стоящего в дверях лорда Уэстклиффа. Выражение его лица было непроницаемым.

Потом, очевидно, до него дошло. Он перевел взгляд с Амелии на Роана, и в его глазах промелькнула улыбка.

– Я намерен вернуться примерно через полчаса. Будет лучше, если к тому времени в кабинете никого не будет. – Вежливо кивнув, он удалился.

Как только за Уэстклиффом закрылась дверь, Амелия со стоном уронила голову на плечо Роана.

Ей надо было бы оторваться от него, но колени стали ватными, а от стыда и волнения сердце выпрыгивало из груди.

– Зачем вы это сделали? Боже мой, что теперь они скажут?!

Роан не выглядел раскаявшимся.

– Я должен был придумать, почему мы оба оказались здесь. По-моему, это был самый хороший выход из ситуации.

Амелия покачала головой:

– Вы думаете, он кому-нибудь расскажет?

– Нет, – уверил он ее. – Он не скажет ни слова никому, кроме…

– Леди Уэстклифф. Ей он, возможно, расскажет.

Амелия решила, что это не так уж страшно.

Леди Уэстклифф не была похожа на ханжу, которая осудит ее за опрометчивый поступок. Она весьма терпимо относилась к скандальному поведению.

– Конечно, – продолжал Роан, – если леди Уэстклифф узнает, она, очень возможно, расскажет все леди Сент-Винсент, которая в конце недели прибудет сюда с лордом Сент-Винсентом. А поскольку леди Сент-Винсент рассказывает мужу все, то он тоже об этом узнает. Больше никто. Если только…

– Если лорд Сент-Винсент не поделится с мистером Хантом, который, несомненно, поделится с миссис Хант, и вот тогда… об этом узнают все.

– Ах нет! Я этого не вынесу.

– Почему? Потому что вас застали целующейся с цыганом?

– Нет, потому что я женщина, которую никто не должен застать целующейся с мужчиной. У меня никогда не бывает свиданий. Когда все узнают об этом случае, у меня не останется ни моего достоинства, ни моей репутации. Почему вы улыбаетесь?

– Я не ожидал от вас, что вы раздуете из пустяка такую мелодраму.

Это замечание еще больше раздосадовало Амелию, потому что ей была ненавистна театральность.