Моя до полуночи

– Отпустите меня, – прошептала она, – Прошу вас, мы не должны… – Но она не договорила, потому что Кэм наклонился и с жадностью прильнул к ее губам.

Она запустила пальцы ему в волосы, ощутив острое удовольствие от того, как тяжелые шелковистые пряди заструились у нее между пальцами. От этого прикосновения его дыхание стало более жестким, поцелуи более требовательными.

Он брал то, что она ему позволяла – проникал языком все глубже. Амелия отвечала ему, мысли остановиться появлялись и тут же бесследно исчезали, словно искры, вылетающие из костра.

Внезапно Роан отпрянул, ослабил свою хватку и начал постепенно ее отпускать, пока не оттолкнул совсем.

– Извини, – сказал он, и Амелия увидела, что его взгляд затуманен. – Обычно мне не бывает так трудно остановиться.

Амелия, кивнув, обняла себя руками и стала, по своему обыкновению, постукивать ногой, но заметила это только, когда он просунул ногу ей под юбку и нажал на ступню.

– Колибри, – прошептал он, – тебе лучше уйти, иначе все кончится тем, что я скомпрометирую тебя так, как ты себе даже не представляешь.

Амелия не помнила, как ей удалось не заблудиться и найти нужную гостиную, она плыла по коридорам, как во сне.

Сев на диван рядом с Поппи и приняв от нее чашку чаю, она улыбнулась маленькой Мерритт, которая вылавливала в своей чашке упавший туда кусочек бисквита, и почти спокойным голосом приняла приглашение Лиллиан приехать к ним в конце недели всей семьей на пикник.

– Я очень хотела бы, чтобы мы приняли приглашение, – задумчиво сказала Поппи по дороге домой, – но боюсь, что мы нарвемся на неприятности, потому что Лео, возможно, будет вести себя цинично, а Беатрикс опять что-нибудь украдет.

– К тому же у нас слишком много работы в собственном доме, – добавила Амелия.

В голове у нее была только одна отчетливая мысль. Кэм Роан скоро вернется в Лондон. Поэтому ради нее самой, а может, и ради него, надо избегать Стоуни-Кросса, пока он не уедет.

Возможно, виной тому была усталость от нескончаемой уборки и решения всевозможных организационных вопросов, но в тот вечер вся семья Хатауэй была не в настроении болтать. Все, кроме Лео, собрались у камина в одной из комнат нижнего этажа и слушали Уин, которая читала вслух что-то из Диккенса. Меррипен занял дальний угол комнаты – рядом с семьей, но как будто бы и не являлся ее членом – и внимательно слушал.

Впрочем, даже если бы Уин читала подряд фамилии из реестра по недвижимости, он, несомненно, слушал бы ее с не меньшим вниманием.

Поппи занималась рукоделием, вышивая яркой шерстью мужские тапочки, а Беатрикс раскладывала пасьянс на ковре у камина. Наблюдая за тем, как ее младшая сестра тасует карты, Амелия заметила со смехом:

– Беа, почему ты жульничаешь, раскладывая пасьянс? Ведь ты играешь сама с собой.