Мы играем в пистолеты

Кирилл, появившийся дома уже после одиннадцати вечера, что-то мне рассказывал, но грусть-тоску мою, в конце концов, заметил, и спросил:

— Ника, что с тобой?

— Ничего. — Я вполне искренне отмахнулась, не желая снова рассказывать ему о своей печали. Он о ней и так всё знал, а разговоры на эту тему его раздражали. Кирилл тут же выходил из себя, просил меня не выдумывать лишнего и начинал заверять, что у нас и так всё прекрасно. Мы же не ругаемся по мелочам, нам вместе хорошо, даже всегда есть о чём поговорить. Что ещё нужно?

Я к нему подошла, рядом присела и предложила:

— Давай в выходные куда-нибудь съездим.

Или ты занят?

— Да почему, можно. А куда ты хочешь?

Я улыбнулась и голову на бок склонила.

— Я знаю, куда хочешь ты. К деду.

— Сейчас поздняя осень. Представляешь, что там творится? Ты поедешь?

— Поеду. — Я на стуле развернулась и взяла Филина под руку, чтобы поближе быть. — Я вчера была в обувном магазине, босоножки себе покупала…

Кирилл подул на горячий чай.

— Зачем тебе зимой босоножки?

Я жестом заставила его замолчать.

— Пригодятся. Так вот, я там видела резиновые сапоги, в цветочек. — Я уставилась на Кирилла сияющими глазами.

Он, как я и ожидала, рассмеялся.

— Ну, давай, давай. Все жители деревни выйдут на тебя посмотреть.

— И что? Пусть. Я для этого туда и еду, чтобы себя показать.

— Ты — испорченная девчонка.

— Да ничуть. Ты ещё и не начинал меня портить.

— Хочешь сказать, что будет хуже?

— Определённо. — Я ближе придвинулась и голову ему на плечо положила. — Фая нас на ужин приглашает. Пойдём?

— Не знаю. Это удобно?

— Она же сама приглашает, — удивилась я. — Конечно, удобно.

— Тогда — почему нет?

— Тебе у неё понравится.

У неё дома почти музей.

Филин взглянул с интересом.

— Да? А в каком смысле музей? В смысле ценностей?

Я отодвинулась и в плечо его пихнула, хоть и знала, что он надо мной смеётся.

— Да. В смысле ценностей. И в том, что я — наследница.

— Тогда точно пойдём. Надо оценить твоё приданное.

— Зачем? Тебе оно всё равно не достанется.

Сделала шаг назад, а Кирилл меня за руку схватил и к себе потянул. Я сопротивляться не стала, даже ради смеха, за шею его обняла и на поцелуй ответила. Потом, неожиданно для самой себя, в него вцепилась.

— Я люблю тебя.

Я так тебя люблю.

Кирилл смотрел на меня так, словно ни одному моему слову не верил. Очень внимательно, в глаза заглядывал, потом по щеке погладил.

Тут же стало обидно, я воздух в себя втянула, глаза опустила. Позволила себя обнять.

— Надеюсь, что когда ты решишь это мне сказать, слишком поздно не будет.

Он в мою шею уткнулся, носом потёрся, и я почувствовала, как усмехнулся.

— Нет. Но второй я не буду, Кирилл. Я не умею.

Он не поверил. Я поняла это по его поведению, по тому, как он держался в этот вечер.