Мы играем в пистолеты

 — И заодно намекни своему благоверному, что не мешало бы сделать тебе скромный подарок.

— Да ты с ума сошла. Откуда у него такие деньги?

— Вот пусть и подумает, где их заработать. А то только пыль в глаза пускать.

— Ладно, — я поднялась из-за стола и к Фае наклонилась, чтобы губами к её впалой щеке приложиться. — Пойду. Спасибо за чай.

— Не забудь, что в пятницу ко мне придёт нотариус, завещание составлять. Придёшь?

— Вдруг я что-нибудь забуду?

— Тося напомнит. Она каждую лишнюю бусину знает.

Фая укоризненно качнула головой.

— Тебе совсем наплевать на старуху.

— Просто я не понимаю, зачем тебе ещё одно завещание. Ты сколько раз его составляла?

— Ничего, пригодится.

— Или тебе просто нравится нотариус? Как его зовут? Виталик?

— Побойся бога, несчастный молодой человек. Он меня боится и никогда со мной не спорит.

— Теперь понятно, почему безропотно раз за разом к тебе является. Всё, я ушла. — Ручкой тётке сделала, заглянула на кухню, чтобы с Тосей попрощаться и, наконец, квартиру покинула. Вышла на улицу и на голубое небо посмотрела. Ни одного облачка не наблюдалось, а солнце жарило вовсю, что заставило меня передумать по поводу прогулки.

Прошла через двор, свернула в подворотню, и уже через пару минут оказалась на центральном проспекте. Замедлила шаг, раздумывая, не плюнуть ли на работу и не заняться ли шоппингом, пусть и мелким, раз денег на большую радость всё равно не хватит. Но маленькая радость, это всё равно лучше, чем ничего, ведь так?

Но испортил всё Лёвушка, прервав мои мысли телефонным звонком.

— Так что, ты надумала?

— Ты такой быстрый, — поразилась я. — Мне нужно с мужем поговорить.

— А что с ним говорить? Я же тебя не к чёрту на куличики отправляю, а в Париж.

Сама подумай!

— Да я-то подумала уже, но… Жизнь семейная, она такая, Лёвушка, сам, наверное, понимаешь.

Он что-то забубнил в сторону, видимо, признавался, что понимает, как никто другой и сам себе сочувствует, а затем потребовал:

— На работу приезжай.

— Зачем? — вроде бы удивилась я, а Шильман оторопел от моей наглости.

— Я тебе зарплату плачу!

— Так нет же никого!

— Ника, не зли меня, приезжай.

Пришлось ехать. В офис я вошла с кислым видом, но тут же приказала себе взбодриться.

Коллеги меня и так не особо жаловали, а всё из-за того, что Лёвушка принял меня на работу без всякого опыта и даже рекомендаций, и уж как-то слишком быстро ко мне проникся, совершенно неожиданно для всех (особенно, для его жены) и оттого, как многим казалось, несправедливо, записал в друзья, многое мне прощал и вообще всячески поощрял. Правда, я не напрашивалась, и даже глазки ему никогда не строила, в мыслях у меня такого коварства не было. Но мне, конечно же, никто не верил.