Мы играем в пистолеты

Иногда на Витьку так обижусь, что могу несколько дней кряду молчать. Он вокруг меня ходит, а я молчу. Он умоляет, я молчу. Кричит, а я из последних сил, но молчу. А уж незнакомого мужика перемолчать, это вообще легче лёгкого.

Экран компьютера мигнул приветливым голубым светом, Кирилл Александрович на монитор уставился, а я показательно отвернулась к окну. И даже ногу на ногу закинула, так как габариты машины позволяли. Руки сложила на груди, прямо под грудью, чтобы смотрелась привлекательнее, а подбородок вздёрнула.

Пять минут молчим, десять. Музыка успокаивает, водитель руль крутит и на нас не смотрит, даже в зеркало заднего вида, что очень странно, я на его месте точно не удержалась бы.

Кирилл Александрович по клавиатуре стучит, бодренько так, и чувство у меня такое, что увлёкся не на шутку. Раздражает жутко, а голову повернуть нельзя, заметит ведь.

Через полчаса я поняла, что молчание меня единственную тяготит. Водитель Дима смотрит на дорогу, не отвлекается, а оперной арии кажется, подпевает. Филин зевать перестал, он работает. А мне плохо. У меня бок затёк, и нога занемела от неудобной позы. И никому до этого нет дела.

Я на Кирилла оглянулась, оценила его серьёзный вид, плюнула на всё и села нормально, шею вытянула, пытаясь увидеть, что у него на экране компьютера. И вздрогнула, когда в сумке телефон зазвонил. Филин голову поднял, на меня посмотрел и вдруг моргнул. Такое чувство, что удивился, меня рядом с собой узрев.

— Слушаю, — недовольно проговорила я в трубку, а услышав бодрый голос Фаи, затосковала.

— Что у тебя происходит? — поинтересовалась она.

— Ничего. Едем в Москву.

— А какое ты платье надела?

— А шею открыла? К этому платью нужна высокая причёска.

— И он молчит? Странно. А ты всё мне про него рассказала?

— Ника, он ненормальный?

— Я тоже к этой мысли склоняюсь.

— Это ужасно, — пожаловалась Фая и сказала в сторону: — Совсем мужики перевелись. Слышишь, Тося? А ты переживала! Их теперь ничем не проймёшь.

— Ты не расстраивайся, — посоветовала я. — Это даже к лучшему.

— Что к лучшему, Ника? Рядом с тобой сидит молодой мужчина и на тебя не смотрит, даже не разговаривает. Что хорошего ты в этом увидела?

— Но это уж точно не моя вина, — рассердилась я и телефон отключила.

— Всё отлично.

Работайте. Кирилл Александрович.

— Вам очки идут, — зачем-то сказала я.

Его брови взметнулись вверх, а с водительского сидения, наконец, послышался сдавленный смешок.

Я кивнула, и тут же нахмурилась.

— Я что-то не то сказала?

Кирилл пожал плечами.

— Просто мне этого никогда не говорили. Я не люблю очки.

— Их никто не любит, некоторые просто смиряются с их необходимостью.

Он над моими словами поразмыслил, и решил согласиться.

— Наверное, ты права.

Филин вдруг рассмеялся.

— Ты слишком самоуверенна.