Мы играем в пистолеты

Когда он меня развернул и к двери прижал, я рукой за своей спиной зашарила, надеясь, что он ключ в замке оставил, но куда там. От губ его увернулась, с дыханием попыталась справиться, а Филин на меня навалился, и вдруг усмехнулся.

— Ника, — позвал он.

— Можешь, всё ты можешь.

Галстук его мешался и его отодвинула. Глазами с Кириллом встретилась, он был серьёзен, лишь немного любопытства во взгляде, но ни капли насмешливости. Когда я галстук его в сторону сдвинула, он его через голову снял и на пол кинул. Я сглотнула, потом ладонью по его груди провела. Удивилась тому, что пальцы дрожат.

И согласилась с ним — да, я всё могу. В этом-то и проблема.

Муж позвонил позже. Одиннадцатый час вечера, и Витька явно меня хватился. Точно внушение получу, когда дома появлюсь. Но ответить на звонок я так и не решилась. Телефон на столе выплясывал, жужжал и наигрывал непритязательную мелодию, а я на диване сидела, обняв колени руками, и с тоской наблюдала за тем, как Кирилл одевается. Стоял, повернувшись ко мне спиной и пуговицы на рубашке застёгивал, потом за пояс брюк её заправил. Оглянулся на меня через плечо и подмигнул. Вот только лицо сосредоточенное и думал уже явно не обо мне.

Я волосы пригладила, скрутила их и за спину откинула, чтобы не мешали. Состояние такое, словно меня расстрелять собирались, но в последнюю минуту казнь на неопределённое время отложили. Испытываешь облегчение, эйфорию, но в душе страх, даже скорее ужас. Затапливает тебя, от этого слабость и руки-ноги немеют. Я на Кирилла смотрела и понимала, что ничего по мановению волшебной палочки не случится, он не станет меня спасать, даже помочь не подумает. Я сейчас поеду домой, к мужу, а Филин не улыбнётся мне напоследок.

Зачем? Всё, что хотел, он уже получил. А я дура.

Господи, какая же я дура!..

— Ты ему ответишь? Надоел названивать.

Я головой покачала, слов для ответа так и не нашла. А Кирилл плечами пожал.

— Как хочешь. — Взял со стула пиджак. — Я в зал пойду, а ты одевайся. Тебе машину, или такси вызвать?

Я закусила нижнюю губу, до боли. То ли для того, чтобы не дрожала, то ли, чтобы скрыть кривую усмешку.

— Такси, — тихо отозвалась я.

— Генка вызовет, — ответил он, ещё разок мне подмигнул и из кабинета вышел. А я лицо рукой закрыла.

Противно так, что слов нет.

Я уже долго смотрела на скворчащую на сковороде яичницу, разглядывала её, потом осторожно потрогала деревянной лопаткой. Взгляд неожиданно остановился, я пару секунд стояла, замерев, потом моргнула и даже головой качнула, сбрасывая с себя оцепенение.

Обернулась на голос мужа.

— Лучше, — соврала я. — Голова почти не болит.

— Очень рад. А то твой бледный вид меня сильно беспокоит.

Растянула губы в улыбке.

— Да? Неужели я всегда румяная и довольная?

— Нет, но у тебя взгляд живой.