Мы играем в пистолеты
Меня даже на чай не пригласили, чему я, собственно говоря, не особо удивилась, но отчего-то расстроилась.
— Никому я не нужна, — пробормотала я, хотя ненавидела все эти киношные разговоры с самой собой. Телефон в сумку убрала и ещё долго на скамейке сидела, бесцельно глазея по сторонам.
— Я ведь нужна тебе? — спросила я Витьку следующим утром. Он вещи собирал, что-то доставал из шкафа, разглядывал, кидал в спортивную сумку, а когда я голос подала, выпрямился и обернулся. Поинтересовался с улыбкой:
Я нос из-под одеяла вытащила, потом перевернулась на бок.
— Ника, вот ты нашла время… Мне через двадцать минут выходить. Что за грустные мысли у тебя на уме?
— Я не знаю. Просто вчера… Вчера мне было плохо, а никто не захотел со мной поговорить. Никто, Вить. Ты был занят, матери не до меня, подруг у меня нет…
— Фая… — Я натянула на себя одеяло. — Ей сейчас не до меня, — соврала я, — я ей не звонила. А ты вот вообще уезжаешь.
Он молнию на сумке застегнул, обошёл кровать и ко мне наклонился.
— Я скоро вернусь. А когда я вернусь… — Витя таинственно заулыбался, — я буду самым лучшим мужем, клянусь.
— Вот так вот. Не грусти.
Я пообещала, правда, когда дверь за ним закрылась, уверенности во мне поубавилось и снова стало грустно. Кажется, у меня на самом деле депрессия.
— А чем она лечится? — снова спросила я саму себя вслух, крутясь перед зеркалом. И тут же ответила: — Правильно, магазинами.
Раковина на кухне была полна грязных тарелок, сразу видно, что Витька в командировку готовился, ел впрок, и наверняка подъел всё, что я вчера наготовила.

















