Мы играем в пистолеты

Не знаю, может он надеялся, что я прощения просить буду, уверять его, что ошибку совершила и всё уже осознала, возможно, он тогда получил бы какое-то моральное удовлетворение, но я хранила молчание, потому что у меня попросту ни одного слова не находилось, которое он хотел бы от меня услышать. Знала, что всё равно не простит, даже если я в ноги ему упаду и умолять стану, просто ему это нужно, чтобы вернуть уверенность в себе. А я умолять не хотела. Я останусь виноватой, и в его глазах, и в глазах его друзей и знакомых, и, наверное, так правильно. Только бы пережить…

— Позвони ему.

 — Витька сунул мне телефон. — Позвони, пусть приедет и заберёт тебя.

Я смотрела на него снизу, в угол дивана вжалась, потом головой покачала, отказываясь. Его это разозлило.

— Почему? Боишься, что не приедет?

Я волосы с лица убрала и осторожно прикоснулась к болевшей от удара скуле.

— Не хочу, чтобы он меня видел… такой.

Витька замер надо мной, телефонную трубку в руке сжимая, зубы сжал, до такой степени, что побелел, потом швырнул трубку на пол.

Я кивнула и кинула быстрый взгляд в сторону прихожей. Я уже и не мечтала, что он сегодня меня выпустит из квартиры.

А до утра ещё ой как долго. Мне вряд ли терпения и смелости хватит выдержать всё это. Силы уже были на исходе, слёзы всё чаще на глаза наворачивались, больно было, кажется, везде, даже Витька заметил, что я из последних сил держусь. Говорить с ним бесполезно, что-то доказывать, просить, ему это и нужно, чтобы я растеряла остатки гордости, и он смог отыграться по полной. На то, что пожалеет, я не рассчитывала.

— Потому что знаешь, что не приедет.

— Тебе бы очень этого хотелось, да?

Сама я старалась об этом не думать — приедет Кирилл за мной или нет.

Боялась об этом думать. Мне было настолько больно, что ещё одно разочарование я бы просто не пережила, тем более у мужа на глазах, который внимательно за мной наблюдал, каждую эмоцию ловил, выискивая для себя нужное.

Когда, поздно вечером, Витька меня из квартиры всё-таки вывел, я своему счастью поверить не могла. Ноги не держали, голова кружилась, рёбра болели настолько, что дышать больно, а муж рядом стоял, в мой локоть вцепившись, и, кажется, руку мне вознамерился сломать, напоследок, так сказать.

Но я даже не вырывалась. Морщилась, но уговаривала себя потерпеть. Вместе с ним в темноту вглядывалась, с нетерпением ожидая такси. Ноги не держали, и я к Витьке слегка привалилась, он даже не заметил.

— Надеюсь, ты глупостей делать не станешь, — негромко и глухо проговорил он.

У меня сил хватило на дерзкую улыбку.

— В милицию не пойду.

— Не ходи. — Ему в тьму вглядываться надоело и он ко мне повернулся, за подбородок меня взял, мне пришлось глаза на него поднять.