Наша игра

Зла, предательства, ненависти. Начиная с определенного уровня, предать – означает предвидеть. И это общее правило, не хочешь играть так – пошел вон. Как там Бобров писал?

Да… Вот уж где есть, там есть. Эпоха мертворожденных, твою же мать. Как сказано-то. Может, Бобров и то, что сейчас будет твориться, предвидел?

Последний в России кто понял, что зло – это ресурс, был Иосиф, мать его, Виссарионович. И хоть ненавижу я его как мало кого, но надо отдать должное – в технологиях выживания и удержания власти Усатому мало равных было. Хоть книгу пиши – странно, что еще не написал никто. А сейчас – кому на хрен писать…

Короче говоря, то, что после того, как я шухер здесь навел, со мной захотят поговорить, я предполагал. Не на сто процентов, конечно, но предполагал. Потому что мои действия должны были оборвать кое-какие ниточки к казанским и москвичам. Осложнить обстановку в целом, посеять недоверие. В конце концов это ведь ненормально, когда живая республика с работающей системой власти под москвичей ложится. Причем блатных и отмороженных. Не должно быть такого, так?

И еще. На всякое действие есть противодействие. На всякий интерес есть другой интерес. Если одному интересно открыть, то другому – закрыть. Не бывает иначе.

Короче говоря, через третьи каналы вышли на Димыча, сказали, что есть тема для разговора и что лучше не отказываться. Потому как разговор серьезный и с гарантиями. Как они на нас вышли – это дело третье, ФСБ, если надо, и на том свете найдет. Выхода у нас особого не было, по лесу шарахаться не дело, жизнь так не проживешь. Короче, к нужному времени мы подошли к мосту и смотрели, как по нему проезжает колонна. «Крузеры», «Ауди»…

Одна из машин четырежды мигнула фарами. Это сигнал.

– А ты не думаешь, что они тебя…

– Другого-то выхода все равно нет.

Бронежилет надел, но все равно – стремно как-то. Редко ставишь на кон свою жизнь, это вообще брак, безопасность – приоритет в работе. А тут приходится. И то, что дело наше правое, помогает несильно.

Если чо – в плен мне нельзя. Поняли?

Короче, пошел навстречу машинам – там «Ауди», «крузеры», «Патруль». Некоторые на правительственных номерах – с флагом. Думали мы, надо это, нет. Решили, что все же надо…

– Александр Вадимович?

Прощупали… оружия я все равно брать не стал – ни к чему это. При случае начнет работать снайпер, а я схвачу, что ближе лежать будет. Вон у них стволов хватает, носят открыто. В таких случаях оружие охраны – тоже уязвимость.

– Копытцев, ФСБ, – представился пожилой мужик.

– Рогалев Дмитрий Юрьевич. Начальник канцелярии Госсовета.

Третий был мне незнаком, он сам протянул руку.