Наша игра

Ну и о Элинке кто-то позаботиться должен, кроме Димыча, некому.

По краю хожу – ну а как иначе. Не могу я просто так взять и пройти мимо этого. Иначе какой я, на хрен, депутат – представитель народа?

Депутат… по лесам шарюсь. Вот, дошли до жизни, а?

Я вообще до того, как все это началось, немного по-другому жил. Греб к себе и ни во что не лез. Но вот когда все это дерьмо началось, тут-то до меня и дошло – как по башке стукнуло, что если лично я не впрягусь, то песец всему. И по фиг, кто еще впряжется…

А потом как-то и в кайф стало – не для себя, а для людей.

И сейчас я – для людей. Вот почему-то всегда себя считал сторонником либеральной экономической доктрины, но как подумаю, что завод, в который мы и деньгами, и мозгами, и потом вкладывались, какая-то мразь отожмет, так в глазах темнеет. Не должно так быть! То, что делали все, не должно потом достаться кому-то одному!

Сомяра шагнул из темноты, у него был короткий автомат. Я посмотрел на часы.

Паши не было. Никого не было.

– Не приедет… – озвучил Сомяра.

Не знаешь, что и думать. То ли его вычислили, то ли случилось что. Должны были прийти или он, или разборная бригада. Но нет ни того ни другого.

Сомяра ждал моего решения.

– Валим, – озвучил его я.

По возвращении нас ждал еще один сюрприз. На нас вышел лесной житель… ну как раз черемисы сейчас и были лесными жителями. Сейчас он спокойно сидел за столом и пил чай, не обращая внимания на автомат. Лесных боялись все, потому что не понимали и потому что слава про них шла нехорошая. Что людей в жертву приносят…

Я понял, что это ко мне.

Народ понял, вышел. Я потрогал чайник – теплый еще. Налил себе.

– Не сильно помяли? – спросил я, отхлебывая чай.

Черемис покачал головой. Невзрачный, заросший мужчонка, но те, кто видел их в деле, боятся их как огня. Они в лесу живут, в то время как мы тут – гости. И говорят, что они и в самом деле могут что-то, чего мы не можем. Говорили, например, что они в города ходили – и живы остались, хотя ходили без ничего, с голыми руками. Потому что они глаза отводить умеют и голову морочить.

– Тебе кланяться велели.

– Поклонись в ответ.

– Поклонюсь. Ваши на торг шли.

– Взяли с них по полной ставке. Сильно злые были.

– И за это благодарю.

– Велели спросить, – черемисы почему-то почти никогда не называли имен и говорили в третьем лице, – тебе помощь нужна?

– А чем должен буду?

– В силу войдешь, сочтемся.

Я подумал. Помощь явно не помешает.

– Помощь нужна. Скоро будет?

Вот так-так. А мы ни ухом, ни рылом. Хотя черемисы не нападают просто так – только если видят в тебе врага…

В это же самое время Забродин и сам думал, что ему делать.

В дерьме он был… ну если и не по уши, то близко к этому. И он хорошо это понимал. Уголовный кодекс сейчас шутки шутить не любит, прокуроры и судьи – тем более.