Неправильная помощница

— Потанцуешь со мной? — опускаю вторую ладошку на его тяжелый кулак. По телу тут же проходит разряд тока. Стреляет между ног новым импульсом. Даже таким он меня не пугает, наоборот. Меня удивляет и возбуждает тот факт, что я могу обуздать гнев этого хищника. Может быть, даже хочу ощутить его на себе.

— Я не танцую, Маша. Детский сад.

— Ну… Я ведь не говорила, что танцевать мы будем при всех, — делаю многозначительную паузу и поднимаю покорный взгляд. — Арсений Ярославович.

Арсений разжимает кулак, распластав ладонь на столе, прямо над моей, переплетая наши пальцы, ни на секунду не отрывая взгляда.

В миг потемневшего. Вздрагиваю от того, как нити возбуждения связывают прочно тело к этому мужчине. Чувствую, как ментально разрывает на мне одежду, тактильной силой демонстрирует, что это будут за танцы. Наедине.

— Пойдем, — поднимается он и дергает меня со стула, чтобы поскорее шла за ним.

Кровь еще кипит раздражением и гневом.

Давно меня так не бесили люди, как Рита. Еще в те дни, когда она тянула на себя одеяло, пока Данил строил новые отношения, я уже говорил ему, чтобы дал зарвавшейся суке пизды.

Пришлось самому. Пусть и по-своему. И вот опять. Отомстить она мне решила. Тварь.

— Арс! Больно! — оказывается, я сильно сжимаю руку Маши, пока мы обходим дом.

— Прости, малыш, — расслабляю пальцы, поглаживаю запястье. Меньше всего я хочу, чтобы она меня боялась. Но это не про Котову.

Она тут же улыбается, тянется ко мне всем телом, прижимается, ластится как кошечка. Я просто поднимаю ее под бедра и несу дальше. Толкаю дверь тренажерного зала.

— Ого! Какой огромный! — радостно восклицает девчонка, но сильно осмотреться не успевает.

Я несу ее в зеркальный зал, где обычно принято заниматься фитнесом. Она спрыгивает с меня, оглядывается, усмехаясь. Тянет меня в сторону стопки упругих матов, куда и толкает.

Я устраиваюсь поудобнее, а она включает музыкальный центр, выбирает на телефоне мелодию и подключает к блютузу.

И стоит заиграть треку, под который она танцевала на выступлении, как голова тут же пустеет.

Теперь в ней только порочный образ Маши, которая оглядывается через плечо, скидывая с него лямку…

Она раздевается медленно, аккуратно, словно боится повредить платье.

Да Господи, я ей сотни таких куплю, только чтобы каждый день она снимала для меня такое вот. Так смотрела. Так ласкала взглядом.

— Мне тоже начать раздеваться?

— Нет, ты мне нравишься в костюме, — улыбается плутовка, ведя по идеально плоскому животу вверх, к груди. Накрывает полушария, и из меня вырывается рычание.

Маша сладко смеется, начиная под припев вытворять что-то невообразимое. То на руках стоит и ноги раздвинет. То ляжет на пол, растянется по нему, оттопырив пока еще невинный зад.