Неверный муж моей подруги

Наревевшиеся дети снова спали.

В доме стояла пронзительно-звенящая тишина.

Два глотка спокойствия — и снова звонок телефона.

И снова крики Игоря.

И снова один и тот же диалог, повторяющийся по кругу с минимальными изменениями.

— А если бы что-нибудь случилось?

— Но ничего не случилось.

— А если бы случилось?

— Но ведь не случилось.

— Могло. Но не случилось.

Он давил, я сворачивалась в клубок на диване, странно и страшно не считая себя достойной того, чтобы пойти в спальню и лечь нормально. Я караулила спящих детей, будто могла спасти их от неслучившейся беды.

Тысячу раз извинялась перед Зоей сквозь слезы, плела какую-то чушь — или это мне уже снилось в мутной дреме, снова прерываемой звонками Игоря, который ждал утра, чтобы вырваться из своего глухого леса.

Чем я занималась до двух ночи?

Он все время об этом спрашивал.

А я не знала, что ему ответить. Не знала даже, что ответить себе.

Меня скручивало от разъедающего изнутри как кислота чувства вины.

Мне кажется, я бы не чувствовала себя так, даже если изменила бы.

Потому что для этого надо было прийти в себя, осознать, что делаю.

Остановиться или продолжить — сознательно.

Но я была в дурмане, бреду, наркотическом сне, над которым была не властна.

Не совершая ничего плохого, я сотворила невообразимую беду, от которой не могла никак избавиться. Только подметать обломки штукатурки, ежась от холода и стыда в одних трусах и раз за разом пытаясь отмотать время назад, к моменту, когда можно было все исправить.

Проснувшись утром с больной спиной и заложенным от рыданий во сне носом, я сразу стерла все диалоги с Германом. Чтобы больше никогда… никогда. Никогда.

Но он даже не написал мне, не спросил, как я.

И это было хуже всего. Он чувствовал себя непричастным, а я чувствовала и его вину тоже.

Пусть так. Больше никогда не заговорю с ним. Ничего не напишу ему.

Забуду о его существовании.

Судьба так явно показала мне, что этот путь ведет в пропасть — игнорировать ее намеки я уже не могла.

Выбирая между Германом и детьми, я бы выбрала детей, не задумавшись ни на мгновение.

Все воскресенье я провела с сыновьями, отпустив Зою. Я пыталась не рыдать каждый раз, когда Макар, подговоренный братом, приходил просить у меня мороженое вместо обеда или поставить внеурочно мультики. Стоило мне сказать «нет», он смотрел на меня грустными глазами и спрашивал: «Мамочка, ты же не будешь меня ругать за то, что я позвонил папе?»

Игорь вернулся к вечеру, но отложил серьезный разговор до момента, когда дети уснут, и я разрешала им раз за разом запускать одну и ту же серию «Маши и медведя», лишь бы оттянуть этот момент как можно дольше.

Книгу я так и забыла в машине у Германа.

Но она ждала меня на столе в турагентстве, когда я приехала туда в понедельник.

Тогда.