"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

 – Миша очень эмоционален, и все, что он тут наговорил, следствие его вспыльчивой натуры. Да и сажать в подвал великого князя и родного брата государя как-то чересчур. Это определенно произведет весьма тягостное впечатление на общество, да и союзники могут не понять. Давайте пока определим его под домашний арест в гостинице и жестко ограничим ему круг общения. Он абсолютно не опасен, господа. Вы же знаете Михаила.

Лукомский и Алексеев переглянулись. Лукомский кивнул:

– Ну, будь по-вашему, Сергей Михайлович.

Пусть пока отдохнет в своем номере, остынет немного, а там, я уверен, мы найдем точки взаимопонимания.

Алексеев поморщился, но не стал возражать, молча вышел в коридор, и через минуту в комнату ввалились солдаты во главе с все тем же штабс-капитаном, которого приставил ко мне Лукомский еще в гостинице.

– Штабс-капитан Добронравов! Его императорское высочество решением руководства Ставки взят под домашний арест до выяснения некоторых обстоятельств. Ваша задача сопроводить его высочество в номер в гостинице и взять под охрану.

До особого распоряжения, покидать пределы номера ему не разрешается. Посетителей не пускать ни под каким видом, без подписи генерала Алексеева или моей. Все. Выполняйте!

Я пожал плечами и вышел из кабинета вместе с конвоирами. Что ж, маски сброшены, первый акт пьесы завершен. Антракт. Кстати, а есть ли в местном буфете коньяк и бутерброды с красной икрой? И театральный бинокль мне бы сейчас очень пригодился. Как же я буду смотреть второй акт без театрального бинокля? Никак нельзя мне без него.

Светало. В окно Адмиралтейства была видна толпа, которая скапливалась у ворот. Два орудия у входа и пулеметы в окнах еще сдерживали собравшихся от штурма, но волны гомона долетали даже сквозь плотно закрытые по случаю зимы окна.

Бледный генерал Беляев с жаром говорил в телефонную трубку:

– Михаил Владимирович, вы должны повлиять на них! Ну это же невозможное положение! Я знаю, что у вас есть влияние на этих…

– Что вы, Михаил Алексеевич, в самом-то деле! Вы преувеличиваете значение моей скромной персоны.

Я предупреждал императора о подобном, но он не хотел слушать меня! Теперь народ вышел на улицы и сам вершит свою судьбу.

– Но они же с минуты на минуту пойдут на штурм! Я буду вынужден отдать приказ об открытии огня!

– Не совершайте ошибку, Михаил Алексеевич! Революция уже необратима, и вам припомнят все! Да и не уверен я, что ваши подчиненные выполнят этот приказ.