"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

– Что ж так? – с интересом оборачиваюсь.

– Я понимаю вашу иронию, государь, но это так. – Слащев замолчал, собираясь с мыслями, после чего продолжил уже тише: – Когда пришло известие об отречении государя императора Николая Александровича, очень многие офицеры в армии были шокированы. Но куда большим шоком стало известие о лишении цесаревича законных прав на престол. Неслыханное само по себе отречение государя вдруг превратилось в нечто совершенно неописуемое и было воспринято многими как насильственный переворот. Говорили, что Николай Второй не хотел отрекаться и был принужден это сделать, и что вы отняли корону у брата и лишили престола законного наследника.

Возмущение в армии было таким, что мне показалось, что бунт в армии может вспыхнуть стихийно, сам собой, и тогда это гражданская война и поражение на фронтах. Возврат престола законному наследнику я считал своим долгом патриота и делом спасения Отечества. Но когда я пришел к выводу, что судьба Алексея лишь разменная монета в чьих-то играх, а я сам лишь таскаю каштаны из огня для непонятно кого, что меня используют для чуждых мне целей, а результатом всего этого станет гражданская война, я решил исправить то, что еще можно исправить. Возврат вашему императорскому величеству Зимнего дворца и освобождение арестованных поставит точку в противостоянии и покажет, за кем столица. А дальше мятеж повсеместно угаснет сам собой.

– А вы сами верите в эту историю с принуждением Николая Второго к отречению? – любопытствую я. – Серьезно верите, что я силой заставил брата отречься и за себя самого, и за цесаревича?

– Прошу простить, ваше императорское величество, но я уверен в этом!

– Уверены? – тут уж удивление мое неподдельно.

 – И на чем основывается такая уверенность? Вы что, были там и видели все своими собственными глазами?

Слащев качает головой.

– Нет, я не видел, меня там, конечно, не было. Но дело в том, что мне это сообщил человек, который там был и был свидетелем тому!

Заснеженная площадка перед воротами была полна суетящихся журналистов, которые конкурировали с фотографами и кинооператорами за лучшее место.

За закрытыми воротами угрюмо стояли нижние чины Гвардейского флотского экипажа, которые морщились от вспышек и воротили лица от объективов, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но это нисколько не смущало собравшуюся репортерскую братию, которая томилась в ожидании главного действа, а потому находила себе посильные развлечения, обмениваясь остротами и комментируя происходящее.

Настроение у газетчиков было прекрасным.