"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Именно на рассказ одного из участников этого совета я и опираюсь в своей уверенности.

– Это ложь, милостивый государь. Злонамеренная и откровенная ложь. Кто-то сознательно ввел вас в заблуждение. С начала нашего разговора и до подписания манифеста об отречении мой брат не покидал кабинета, а потому не мог по этому вопросу держать совет с кем бы то ни было. Это было его единоличное решение, которому, кстати, я всеми силами препятствовал. Я всей душой желал, чтобы мой брат оставался императором, и моя вина лишь в том, что я не смог его убедить не делать этого шага.

И я сожалею об этом. Но я не позволю никому пошатнуть престол и ввергнуть Россию в братоубийственную войну. Поэтому я желаю знать имя человека, который своей ложью, осознанно или нет, но фактически толкнул вас на государственную измену и мятеж. Итак, кто этот человек?

– Прошу простить, ваше императорское величество, я приму любую кару за свои проступки, но не считаю возможным поставить под удар человека, который виновен лишь в том, что доверился мне!

– Виновен лишь в том, что доверился… – повторил я. – Доверился? Так, кажется, вы изволили сказать, милостивый государь?

– Точно так, ваше императорское величество!

– Довольно! – рявкнул я.

 – Вы не сердечную тайну доверившейся вам дамы оберегаете! Речь идет о высших сановниках империи и о доверенных лицах императора. О лицах, которые имеют доступ к величайшим тайнам государства, а не о торговке-сплетнице с базара, у которой язык без костей. Человек, который вас обманул, не мог просто трепаться, придумывая небылицы для красного словца. А значит, он своей ложью преследовал какие-то свои темные интересы, сознательно действуя в интересах врагов государства и ввергая Россию в гражданское противостояние в условиях тяжелейшей войны. Это измена! Я требую назвать имя!

– Моя честь и моя жизнь в ваших руках, государь, но… – полковник отрицательно покачал головой.

Пару минут я смотрел в глаза Слащеву, но тот не дрогнул, лишь опустил взгляд и сдержанно поклонился. Наконец я проговорил:

– Что ж, полковник. Возможно, ваше нежелание называть это имя и сделало бы вам честь в других условиях, но отнюдь не в этом случае. Тем более что генерала Воейкова вы все равно не спасете от моего гнева.

Слащев пораженно уставился на меня.

– А вы думали, что мне неизвестно имя? – холодно говорю я. – Напрасно. Найти искомого человека довольно просто. Помимо нас в вагоне были лишь три человека – Фредерикс, Нилов и Воейков. И лишь Воейков сейчас находится в Зимнем дворце. И я так понимаю, именно Воейков дал вам сигнал на начало штурма. И именно Воейкову я несколько дней назад предложил готовить дела к сдаче, а самому выбирать, на какой фронт он хочет отправиться. Выводы очевидны.