Ну, здравствуй, Герой!

— Господин Полковник! — войдя после вежливого стука и получения разрешения, вытянулся во фрунт сопровождавший меня воин. — Ефрейтор Норман. По поручению господина Лейтенанта Уолеса, сопроводил к вам Авантюриста Ивана для представления! Вот его бумаги, — отрапортовал он и протянул хозяину кабинета тот самый бланк, который заполнял на меня регистратор, оказавшийся не абы кем, а целым офицером, Лейтенантом! Хотя: логично — не сержанту же этим заниматься? Явно, не сержантский уровень. Сержант, небось, на второй дорожке стоит, с купцами работает. Хотя? Кто знает. Может быть, и там офицер. Всякое в жизни бывает.

Пока я размышлял, хозяин кабинета утвердительно кивнул ефрейтору, показывая, что доклад его принял и одновременно разрешая ему подойти, вручить бумаги, что тот и сделал.

— За дверью подожди пока, Норман, — взяв в руки бланк, велел Полковник воину. Тот вытянулся, выполнил местное воинское приветствие (приложил сжатый кулак к середине груди, в район сердца), развернулся на месте и вышел из кабинета, оставив нас с Комендантом наедине.

Будь я диверсант, тут бы Коменданту конец бы и пришёл… разгильдяи!

Хотя… Может быть, я не прав? И меня не слишком легко впустили в «мозг» форта?

Комендант… Целый Полковник… в прежнем моём мире это значило бы только то, что человек передо мной крайне высокого о себе мнения. Ни физической подготовкой, ни особой опасностью в рукопашной схватке, ни суперумениями ганфайтера он бы не обладал. Даже наоборот, скорее всего. Процентах в девяноста пяти случаев. Здесь же, мир другой. Мир с Системой. А значит, диктующий свои правила и особенности.

В этом мире, где есть «уровни», «статы», «навыки», «Оценка» и тому подобное, слабак бы просто не смог занимать такую должность… Или я слишком идеализирую здешнюю жизнь?

Человек, стоящий возле письменного стола передо мной, имел рост выше среднего, худощавое телосложение, несколько вытянутое лицо, цепкий и одновременно ироничный взгляд карих глаз. На вид, ему было около тридцати пяти — тридцати девяти лет. Под его прямым тонким носом, над верхней губой красовались ухоженные усы «Хэндлбар», прямые, но достаточно пышные и длинные волосы были стянуты сзади в «баронскую» косичку, чуть-чуть не достающую до лопаток, перевязанную черным бантом. Такую, помнится, незабвенному Мюнхгаузену всегда приписывали — ту самую, за которую он сам себя из болота вытащил.

Одет Полковник был в светлую рубашку с широким кружевным воротником, коричневую жилетку поверх неё и в того же цвета штаны, заправленные в мягкие коричневые сапоги. На поясе его находилась пустая перевязь для сабли.

Откуда я знаю, что именно для сабли, а не для меча? Так эта самая сабля, вставленная в ножны, лежала на поверхности стола сверху, рукоятью возле руки Полковника.