Ну, здравствуй, Герой!

Обычно, она из Академии и носа не кажет… Извини, я облажалась… — поникла головой Альбина.

— Ты-то тут причём? — пожал я плечами и, посчитав руки достаточно чистыми, начал наполнять ладони водой, чтобы умыться. Всё-таки, терпеть плевок на лице не менее противно, чем кровь и нечистоты на руках. Но и утираться окровавленными руками — такая себе идея. — Ты не можешь отвечать за всех, — сказал я и погрузил лицо в набранную в ладони воду.

— Ты не обижаешься? — подняла голову и удивлённо посмотрела на меня она.

— Нет, — вынырнув и принявшись набирать новую порцию воды в ладони, ответил я.

 — Не обижаюсь. Тем более, на тебя.

— Но я же… то есть, ты не..? Не уйдёшь?

— Уйду, — спокойно ответил ей. — Это рассудочное взвешенное решение. Причём тут обиды?

— Рассудочное? — взлетели вверх её брови.

— Я сейчас здесь, в столице, как булыжник, брошенный в болото — всколыхнул всю здешнюю муть одним самим своим присутствием, — снова нырнул в ладони лицом я, принявшись старательно оттирать его, не столько от остатков слюны, сколько от памяти об их присутствии и от остаточных довольно мерзких ощущений того, как эта телесная жидкость по нему ползла.

Отфыркавшись, продолжил. — И твоя выходка с Виверной, не мало этому поспособствовала. Слишком «громко» я появился. Слишком сильно привлёк внимание. Сегодняшний случай был вполне себе закономерным. Меня должны были попробовать «на зуб». И попробовали.

— То есть, это я виновата? — спросила Шифеева со сложной интонацией, в которой даже вроде бы упрёк послышался. Точнее, начало наезда. У женщин вообще есть такая особенность — извиняться и виноватиться они не умеют. Это у них органически не получается.

Даже, если действительно виноваты, то всё равно, хватает их раскаяния на пару минут, не больше. Потом обязательно всё вывернут так, что «ты, козёл, сам во всём виноват! Это ты заставил меня своим поведением (нужное добавить)!». Отвратительная особенность. Вот только поделать с ней ничего нельзя. Когда такое начинается, я сразу начинаю вспоминать, почему именно дважды разведён… Да уж. Настроения хорошего это не доставляет.

— Теперь уже наплевать, кто виноват. Важно только то, что теперь делать. Виконт ведь этот выживет? — решил подрабатывать громоотводом сегодня я, поэтому перевёл тему на конструктив.

Мне бы себя сейчас успокоить, чтобы ещё и бабские упрёки выслушивать. Нет у меня на это душевных сил. А ведь из Дворца теперь ещё, как с вражеской территории, выйти надо суметь, что может быть не так уж и просто.

— Ну, ты пощадил его. Не стал добивать, — задумалась Альбина. — Откачают.

— Времени на это уйдёт много? — продолжил вопросы я, принявшись вытираться взятым с вешалки полотенцем.

— Часа два, минимум.