Ну, здравствуй, Герой!

Для которого, мои разговоры были попыткой тянуть время и признаком трусости, неготовности начинать конфликт.

А ведь я уже упоминал анекдот про борца. «Не расслабляйся!..» А он расслабился.

А рука моя с невероятно противным, чавкающим звуком вошла в брюшную полость моего противника на глубину всей кисти. До самого позвоночника. Вошла и сжалась в кулак, схватив то, что попалось на пути.

Секунду он ещё стоял, а потом рухнул на подогнувшиеся колени. Упасть дальше ему не позволила моя правая рука, которая схватила его за горло в то время, как левая продолжила кишки на кулак наматывать внутри его брюха.

Спутница его отвлеклась от Альбины на происходящее, дернулась, но тут же застыла, так как теперь на её горле сомкнулась левая рука Пламенной. Сомкнулась и стала источать жар. Пока что едва заметный по струящемуся вверх перегретому воздуху, но его можно было четко воспринимать, как недвусмысленное предупреждение. Видимо, Альбина, в отличии от своей противницы, на нас с моей жертвой не отвлекалась. От того и не упустила момент для атаки.

Такое возможно было в двух случаях: первый — если Шифеевой пофиг, что там со мной сделают. Второй — если она ни секунды не сомневалась, что я-таки вывернусь. Хм. Льстит такая вера. Но и напрягает — обязывает.

— Надо было просто извиниться, Виконт, — с радостной улыбкой и светлым взглядом сказал я, вынимая левую руку с намотанными на неё кишками из живота мужика, под тошнотворный звук падающих на мраморный пол крупных и частых капель крови. — Надо было просто извиниться, — повторил я, после чего начал запихивать извлечённые кишки в округлившийся от невероятной боли рот виконта.

Выглядело это настолько отвратительно, что улыбка моя стала шире и светлее. А кого-то из десятков зрителей этой сцены, стошнило прямо на пол.

Запихав, сколько уместилось, я оттолкнул мужика от себя. Он рухнул на пол и забился там то ли в судорогах, то ли просто от боли.

Я же посмотрел на свои перепачканные руки и обратился к Альбине.

— Ты, как хочешь, а я в уборную — мне надо умыться.

Девушка молча кивнула и оттолкнула от себя свою противницу на пару шагов, не выпуская её из поля зрения.

Та агрессивно на неё зыркнула, но напасть не решилась. Я пожал плечами, равнодушно развернулся и потопал в направлении туалета. Всё равно, я тут уже больше ничего не решал. Без меня порешают…

Театр начинается с вешалки. И продолжается вплоть до уборной. Здесь не театр. Здесь — Дворец. Но принцип тот же. То есть, уборная тут была обустроена по высшему уровню: красный бархат, белый мрамор, ковры, люстры, белый фаянс.