Обнаженная для тебя (HL)

Подавшись ко мне, он положил одну руку на спинку дивана и, держа в другой бокал, весь превратился во внимание.

— Прекрасно. Приступаем.

Перед тем как начать, я набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя головокружение из-за участившегося пульса. Трудно было вспомнить, когда в последний раз мне приходилось так отчаянно, до тугого узла в желудке, нервничать.

— Мои мать и отец никогда не состояли в браке. На самом деле мне мало что известно о том, как их угораздило сойтись, поскольку и он, и она предпочитали об этом не распространяться. Но я точно знаю, что мамуля моя всегда просто кончала от денег.

Любила их больше, чем все другое. К тому же она только начала бывать в обществе, заводить знакомства, в белом платье порхала — и тут такое. Беременность стала для нее неприятной проблемой, но она не избавилась от меня. — Я опустила взгляд, заглянув в свой бокал. — Я искренне благодарна ей за это, просто восхищаюсь ею. На нее сильно давили, убеждая избавиться от ребенка — от меня! — но она выдержала и не стала прерывать беременность. Что теперь очевидно.

Он запустил пальцы в мои мокрые после душа волосы.

Поймав его руку, я поцеловала костяшки пальцев и положила ладонь себе на бедро.

— Но даже будучи на сносях, она ухитрилась подцепить миллионера. Он был вдовцом, имел сына всего на пару лет старше меня, так что, думаю, и он и она сочли, что вполне друг другу подходят. Он много разъезжал, дома бывал редко, ну а мама тратила его деньги, а заодно растила его сына.

— Ева, я понимаю потребность в деньгах, — пробормотал Гидеон. — Мне они тоже нужны. Нужна сила, которую они дают. Безопасность.

Наши глаза встретились, и что-то, проскочившее между нами при этом признании, помогло мне продолжить:

— Мне было десять лет, когда мой сводный брат изнасиловал меня в первый раз…

Ножка бокала переломилась в его руке, но он был быстр как молния и успел перехватить бокал, не дав разлиться содержимому.

Он вскочил, и я тоже поднялась на ноги:

— Ты не порезался? Все нормально?

— Со мной все в порядке.

Он отправился на кухню и выбросил обе половинки бокала, разбив его на осколки. А я осторожно, дрожащими руками поставила свой. Судя по донесшемуся с кухни звуку, Гидеон открыл буфет, потом закрыл его, а спустя некоторое время вернулся, держа в руке стакан с чем-то потемнее.

Я посмотрела на него. Держался он напряженно, глаза были холодными как лед, но потом, проведя ладонью по лицу, повторил уже более мягко:

Ноги у меня подкосились, и я опустилась на край дивана, запахнув на себе халат.

Гидеон, продолжая стоять, отпил большой глоток того, что было в его стакане.

— «В первый раз». Так ты сказала. А сколько всего раз это было?

Я намеренно сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Не знаю. Не считала.