Обнаженная для тебя (HL)

Сейчас он воспринимался не просто как Опасный Брюнет: в Гидеоне угадывался человек, который добьется своего во что бы то ни стало.

— Он не стоит твоих усилий. Не стоит твоего времени, — сказала я, вставая.

— Не он, а ты! Ты всего этого стоишь, черт побери! Провались все пропадом!

Чувствуя, что вся дрожу, я шагнула к камину.

— Тут ведь еще и денежный след. У копов с репортерами особый нюх на деньги. Кто-то может заинтересоваться тем, почему при разводе с первым мужем моей матери досталось два миллиона долларов, а ее малолетняя дочь от предыдущей внебрачной связи получила пять.

 — Даже не глядя на Гидеона, я почувствовала, что он остолбенел. — Надо думать, — продолжила я, — к настоящему времени этот долбаный счет уже изрядно подрос. Я к этим деньгам не прикасалась, но они в доверительном управлении у Стэнтона, ну а ему присущ дар царя Мидаса. Так что если тебе приходило в голову, будто меня интересуют твои деньги…

Я обернулась к нему. Я видела его лицо, его глаза. Видела жалость и ужас. Но куда сильнее ранило то, чего я не видела.

Воплощался в жизнь худший из моих кошмаров. Я боялась, что мое прошлое может негативно сказаться на его влечении ко мне, и еще раньше говорила Кэри, что тяга Гидеона ко мне может быть порождена заблуждениями.

Он может вроде бы оставаться рядом, да только я, вне зависимости от намерений и целей, все равно его потеряю.

И похоже, именно это и происходило.

— Ну вот и все. Сейчас оденусь и пойду, — развязывая пояс халата, сказала я.

— Что? — уставился на меня Гидеон. — Куда пойдешь?

— Домой, — устало пробормотала я. — Полагаю, тебе нужно все это осмыслить.

— Это мы можем сделать вместе, — заявил он, скрестив руки на груди.

— Я так не думаю. — Подбородок мой вздернулся, печаль пересилила и стыд, и разрывавшее сердце разочарование. — Вряд ли это возможно, пока ты смотришь на меня вот так, с жалостью.

— Ева, я же не каменный. Любой нормальный человек не остался бы равнодушным.

Все копившиеся с самого ланча переживания сплелись в моей груди в один болевой узел, и я взорвалась:

— Не нуждаюсь в твоей хреновой жалости!

— Тогда какого черта ты хочешь?

— Тебя! Я хочу тебя.

— Так ведь я у тебя есть. Сколько раз можно повторять одно и то же?

— Твои слова и гроша ломаного не стоят, если ничем не подкреплены.

Если хочешь знать, я заводилась от тебя с самого начала. И заводило меня то, что каждый твой взгляд говорил о том, что ты хочешь затрахать меня до смерти. А теперь это ушло, Гидеон. — Глаза мои горели от невыплаканных слез. — Этот взгляд… Его больше нет.

— Ты несешь полную ахинею. — Он посмотрел так, словно у меня выросла вторая голова.

— Думаю, ты и понятия не имеешь, что за чувства рождает во мне твое желание.