Обнаженная для тебя (HL)

Темные сорта дерева, состаренный камень, теплые тона и акцентирующие внимание элементы убранства — все это представляло собой несомненную демонстрацию богатства, однако подобранную со вкусом. В этом интерьере любой чувствовал себя уютно, не беспокоясь, а вдруг он не то тронет или не туда сядет. Этого не допускала сама организация пространства.

Мы вошли в личный лифт, и, как только двери закрылись, Гидеон повернулся ко мне и стал подтягивать вверх мой корсаж.

— Опрометчиво поступаешь, — предупредила я. — Этак ты мою промежность напоказ выставишь.

— Давай лучше позабавимся. Я прикинусь шальной блондинкой, охотящейся за твоим членом и твоими миллионами, а ты останешься самим собой. Плейбой-миллиардер со своей последней игрушкой. Просто напусти на себя скучающий вид, а я буду тереться о тебя и всячески обхаживать.

— Не вижу ничего забавного, — буркнул он, но потом просветлел: — А как насчет шарфика?

Поскольку обед был устроен ради сбора средств на новый приют для женщин и детей, подвергшихся насилию, нам пришлось пройти сквозь журналистский строй. Это пробуждало во мне страх публичности, и я, чтобы отвлечься, сосредоточилась на Гидеоне, так как ничто не могло завладеть моим вниманием столь полно, как он. Ну а поскольку все мое внимание было приковано к нему, мне выпала возможность наблюдать за тем, как частное лицо прямо на глазах преображается в публичную персону.

Маска легко скользнула на свое место. Радужная оболочка глаз обрела льдисто-голубой оттенок, а его чувственный рот лишился каких-либо изгибов. Я чуть ли не физически ощущала окружившее нас силовое поле его воли. Щит, отделивший нас от всего остального мира просто потому, что так пожелал Гидеон. Стоя рядом с ним, я осознавала, что никто не дерзнет заговорить со мной, пока не получит от него соответствующего сигнала.

Правда, этот запрет на прикосновения не распространялся на взгляды.

Когда Гидеон следовал в танцевальный зал, люди оборачивались в его сторону и провожали его взглядами. Меня подобный избыток внимания заставлял нервничать, но он, казалось, вообще не обращал на это внимания и выглядел совершенно невозмутимым.

Вздумай я, как собиралась, тереться о Гидеона и ворковать, мне пришлось бы сначала постоять в очереди, потому что стоило нам остановиться, как его тут же осадили со всех сторон. Уступив место желающим поговорить с ним, я отошла в сторону и огляделась в поисках шампанского. Рекламу этого мероприятия обеспечивало агентство «Уотерс, Филд и Лимэн», так что среди присутствующих были и знакомые мне лица.

Взяв бокал с подноса проходившего мимо официанта, я вдруг услышала, как меня окликнули по имени, и, обернувшись, увидела племянника Стэнтона. Темноволосый, зеленоглазый, он был примерно моего возраста.