Обнаженная для тебя (HL)

Ты ведь это и сама знаешь, верно? Чувствуешь, как это у нас будет.

— Да, — выдохнула я, схватившись за груди, чтобы унять боль в напрягшихся, затвердевших сосках. — Пожалуйста, Гидеон.

— Ш-ш-ш… Я получил тебя. — Большим пальцем он мягкими круговыми движениями массировал мой клитор. — Смотри мне в глаза, когда будешь кончать.

По мере того как он разминал мой клитор, неспешно, ритмично, то погружая, то извлекая пальцы, мое внутреннее напряжение возрастало с невероятной силой.

— Ну, давай, Ева, — приказал Гидеон. — Сейчас!

Я дошла до оргазма: взвизгнула, вцепилась в подушку так, что побелели костяшки пальцев, и подмахнула бедрами навстречу его руке, совершенно забыв о чем-либо похожем на стыд или стеснение. Я смотрела ему прямо в глаза, не имея сил отвести взгляд, полыхавший яростным мужским торжеством. В этот момент он владел мною. Я сделала все, как он хотел. И он это знал.

Меня, пульсируя, пронизывало обжигающее наслаждение. Кажется, сквозь рев крови в ушах слышался и его хриплый голос, но слов разобрать я не могла, а потом он закинул одну мою ногу на спинку дивана и приник ртом к промежности.

— Нет… — Я попыталась оттолкнуть руками его голову. — Не могу!

Все во мне слишком набухло, было слишком чувствительным, однако, когда его язык, подрагивая, коснулся моего клитора, меня снова, даже сильнее, чем в первый раз, захлестнуло желание. Он облизывал мою трепетавшую половую щель, дразня меня, искушая обещанием нового оргазма, хотя я знала, что он не может наступить опять так быстро.

Затем его язык проник в меня, и я закусила губу, сдерживая крик. Уже во второй раз я подошла к пику наслаждения, тело мое неистово содрогалось, нежные мышцы промежности напрягались вокруг его неутомимого языка. Вибрация его рычания пронизывала насквозь, но сил, чтобы отстранить его, у меня не было. Гидеон снова стал ласкать мой клитор, посасывая его мягко… неустанно… пока я не кончила снова, выдыхая его имя.

Я была совершенно размякшей, когда Гидеон вернул мою ногу в прежнее положение, и все еще дышала с трудом, когда он покрывал поцелуями мой живот и груди. Облизав каждый сосок, он обхватил меня руками и приподнял. Я бессильно повисла в его объятиях, тогда как он с такой яростью впился в мой рот, причиняя жгучую боль, которая выдала, насколько близок он был к самому краю.

Он запахнул мой халат и встал, глядя на меня сверху.

— Ева, в семь часов. — Потянувшись вниз, он коснулся моей лодыжки и погладил кончиками пальцев усыпанный бриллиантами ножной браслет, который я надела, готовясь к вечеру. — Не снимай этот браслет. Я хочу трахнуть тебя, когда на тебе не будет ничего больше.

— Привет, папуля. Я тебя поймала. — Перехватив телефон, я подтянула барный стул. Мне недоставало отца.