Отрок. Ближний круг

Первак подошел как раз в тот момент, когда ребята спорили: лезть в амбар или нет? Приказ опять был забыт, и урядник вдвоем с отроком Антонием по команде прыгнули в дверной проем. Сделали они все вроде бы правильно – Первак развернулся вправо, Антоний влево, а остальные держали наготове самострелы, стоя прямо перед входом. Однако племянник хозяина хутора оказался очень неплохим бойцом – срубив Антония, он успел, пока Первак разворачивался, кинуть уряднику пятого десятка на голову мешок из-под муки. Стоявшие настороже отроки дружно разрядили самострелы непонятно во что, мелькнувшее в дверном проеме, а Первак, так и не успев сдернуть мешок, получил удар топором в околыш шлема.

Спас Первака все тот же мешок на голове, не позволивший племяннику хозяина точно прицелиться – придись удар чуть ниже, и Первак умер бы мгновенно. Больше племянник хозяина не успел сделать ничего – отрок Зосима, не заряжая самострел, метнул ему в спину кинжал, а потом добил, перерезав горло.

Итог взятия хутора: четверо убитых отроков, трое раненых (из них один урядник и один наставник) и трое пострадавших, но оставшихся в строю (из них два младших урядника и один наставник).

Противник потерял смотрящего и двадцать восемь «бойцов» – Алексей после допроса добил всех пленных, кроме десятника, согласившегося указать место собрания христиан, и «бойца», оглушенного Федором на крыльце второго дома. Этот «боец» оказался женихом дочки хозяина хутора, и после того как смолкли вопли пытаемых, их сменили причитания баб – жена хозяина убивалась по племяннику, дочка голосила, прося пощадить жениха.

Вернувшийся со двора Алексей имел вид хоть и утомленный, но довольный, словно упившийся кровью вампир.

У Мишки аж мурашки по коже побежали, зато Немой, помогавший Алексею, был, как всегда, совершенно невозмутим. Он приволок откуда-то две миски с кашей, одну сунул Мишке, над другой склонился сам.

Отроки, за исключением дозорных, повалились спать на полатях второго дома, едва только им это разрешили урядники – день выдался нелегким: сначала переход через болото, потом штурм хутора, потом перетаскивание убитых и раненых. Урядники тоже, отказавшись от еды, отправились спать, как только Мишка их отпустил.

Мишке ни есть, ни спать не хотелось. Отпихнув принесенную Немым миску, он, не выбирая выражений, высказал Алексею все, что думал о его командовании штурмом хутора. И об отроках Демьяна, превращенных в мишени для смотрящего, и о двух десятках, болтавшихся без дела, в то время как у второго дома на счету был каждый самострел, и о дурацком поведении наставников, и о том, в конце концов, что Алексей, в сущности, вел себя, как рядовой ратник, совершенно устранившись от командования.