Отрок. Ближний круг

Славная смерть для воина – последний бой на глазах у любимой (почему-то возникла уверенность, что действительно до сих пор любимой) женщины, два противника повержены и третий встречен достойно. Разве может это сравниться с медленным угасанием или предсмертными мучениями разъеденного болезнями тела? Старый воин уходил хорошо – красиво!

А вот Алексей про всякие красоты забыл начисто. Он снова двинулся вперед, но теперь показуха кончилась – Рудный Воевода встретил достойного и очень опасного противника, но решил все-таки убить его сам. Не победить в единоборстве, а именно убить, нимало не обинуясь средствами достижения цели или тем, как это будет выглядеть со стороны.

И еще: он мог бы измотать противника – еще две-три такие же схватки, и у старика иссякнут силы, но по всему было видно, что тянуть время Алексей не собирается. Все должно было решиться быстро, ибо этого требовал сидящий внутри Рудного Воеводы зверь, как и всякий зверь, либо нападающий, либо отступающий, но никак не раздумывающий, просто потому, что думать нечем и не о чем – работают инстинкты и рефлексы.

Снова короткий всплеск сверкания и лязга, казалось бы, неправильное перенесение тяжести тела на левую ногу, и удар правой ногой по голени старика. Потом выпад, обязанный стать смертельным для теряющего равновесие противника, но зависший на полпути, потому что старый воин, уже в падении, перечеркнул своим оружием Алексея поперек живота. Короткий то ли вой, то ли вскрик, и оба противника оказались на земле: старик – тяжело и неловко осев на подогнувшихся ногах, Алексей – завалившись на бок и скрючившись «в позе эмбриона».

Подняться старик уже не успел, да, кажется, и не пытался – лязгнул самострел Немого, и болт, ударив прямо в лоб, пресек земной путь старого воина. Его жена не издала ни звука, даже не охнула – она бережно усадила раненую девку, которую все это время поддерживала под руки, и медленно, закусив губу и стиснув перед собой ладони, пошла к мужу. Пошла тихо, без плача и причитаний, но так, что никому и в голову не пришло ее останавливать. Все просто стояли и смотрели, как она идет, потом, как опускается рядом с телом мужа на колени и, склонившись, гладит его по лицу.

Стояли и смотрели, как Немой снова поднимает взведенный самострел и старуха падает на грудь мужа. Стояли и смотрели…

А потом оцепенение кончилось. Кто-то кричал, кто-то ругался, заголосила вдруг одна из раненых женщин, Матвей, зло расталкивая попадающихся на пути, кинулся к сучащему ногами Алексею, а неизвестно откуда взявшийся рядом с Мишкой Варлам, издав что-то вроде змеиного шипения, начал наводить на голосящую бабу заряженный самострел.