Отрок. Ближний круг

Как Мишка ему врезал! Бывают такие удары, когда тело действует само, без участия разума – быстро, точно и сильно, не воспроизводя наработанное долгими повторами на тренировках движение, а напрямую превращая эмоциональный всплеск в мышечные сокращения. Эффект, наверно, был бы меньшим, даже если бы Мишка ударил дубиной – у Варлама даже лопнул подбородочный ремень и шлем слетел с головы, когда он бесчувственной тушкой грянулся наземь.

В этом ударе Мишка выплеснул все: и чувство внутреннего протеста, вопреки разуму и пословице про чужой монастырь, накапливающееся по мере раскручивания событий, и досаду от нелепой гибели Алексея (ранение в живот – верная смерть), и жалость к матери, и злость на Вторушу-Варлама, и смесь восхищения и сочувствия к погибшим старикам, и отчаяние от понимания того, что привел, фактически на убой, совершенно не подготовленных мальчишек… и много еще всякого.

Только к Немому претензий не было. Тот делал то, что должен был делать, а в отношении старухи поступил даже гуманно – стариков в полон не угоняют, а либо убивают, либо оставляют умирать на пепелище. Однако кто-то за пределами острога считал, видимо, иначе.

Мишка еще только оглядывался в поисках наставника Глеба – именно в паре с ним теперь придется командовать – когда в затыльную часть шлема Немого звонко тюкнула влетевшая в проем ворот стрела. Практически одновременно с первой, прилетела и вторая, ударив в ладонь отрока Тимофея. Ударила и пробила навылет, взгорбив изнутри латную рукавицу, покрытую кольчугой только с внешней стороны кисти руки.

– Все от ворот!!! – в общем-то бесполезно скомандовал Мишка – все и так шарахнулись в разные стороны.

Только Тимофей, тупо уставившись на пробитую стрелой руку, медленно оседал на подгибающихся ногах. Мишка кинулся к раненому, подхватил его сзади под мышки и потянул в сторону.

Стрела ткнулась в бок, но как-то слабо, совсем не похоже на то, что испытал Мишка во время нападения лесовиков при возвращении из Турова, но удар сопроводил какой-то подозрительный хруст.

Вторая стрела, тоже с хрустом, ударилась в плечо Тимофея. Мишка опустил глаза и увидел застрявший в железных кольцах обломок двузубого костяного наконечника.

Стрела была для охоты на птицу – легкая, камышовая, потому и удар через кольчугу и поддоспешник почти не почувствовался.

Кто-то принял у Мишки совсем сомлевшего Тимофея, и только тут в поле зрения попал наставник Глеб. Он, вцепившись в край войлока, оттаскивал раненых из сектора обстрела неизвестных лучников. Перехватив Мишкин взгляд, Глеб, на секунду остановившись, подсказал:

– Ищите, откуда стреляли… жизни не дадут…

– Кто видел, откуда стреляли? – громко спросил Мишка. Ответом было молчание.