Отрок. Ближний круг

 – Что ты сказал?

– Не могу, господин сотник! – повторил Демка, с обычной своей сумрачностью, глядя на деда чуть исподлобья. – Невместно мне под братом старшинства искать!

Вместо крика, ругани или еще какого-либо проявления недовольства дед просто отвернулся от Демьяна, и Мишке вспомнилось, как весной, после нападения на стан ратнинцев «людей в белом», Корней точно так же отвернулся от Акима, который не то чтобы отказался, а только намекнул, что не очень-то и стремился стать десятником – чего-чего, а равнодушия Корней не терпел. Правда, Демка продемонстрировал отнюдь не равнодушие, он откровенно нарывался на скандал, но дед проигнорировал и это.

Покрутив головой, Корней вопросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– В крепости остался, – ответил Мишка.

– Так… Павел? – Корней опять огляделся. – Павел где?

– Так раненый же он! – отозвался неизвестно откуда вылезший Варлам, без шлема, с распухшей щекой и четко отпечатавшимся на челюсти следом от подбородочного ремня. – На хуторе оставили! – Варлам уставился на Корнея по-собачьи преданным и каким-то ждущим взглядом. – Я вместо него на десяток поставлен, господин сотник…

Корней, не обращая внимания на Варлама, только что не виляющего хвостом (за отсутствием оного), опять огляделся и, ткнув указательным пальцем в Дмитрия, приказал:

– Дмитрий, принять Младшую стражу!

– Слушаюсь, господин сотник! – Вот тут все было четко: приказ есть приказ, и никаких сомнений или отговорок.

– Сам выбери! – Корнею было не до мелочей. – А этого и этого – тычок пальцем сначала в сторону Мишки, потом Демьяна – рядовыми… в десяток Павла!

– Слушаюсь, господин сотник! – снова ни малейшего колебания или паузы.

– Слушаюсь, господин… старшина!

– Младший урядник Климентий, принять четвертый десяток!.. Климентий! Не слышу ответа!

Клим недоуменно глянул сначала на Демку, потом на Мишку, и только уловив на себе свирепый взгляд сотника, торопливо отбарабанил:

– Слушаюсь, господин старшина!

Мишка наблюдал за всем этим спектаклем так, словно все это происходило не с ним, а с кем-то посторонним, и лишь заметив злобно-торжествующее выражение на лице Варлама, понял: Младшая стража, все остальное, что создавалось им с такими трудами и такими надеждами, отнято, отдано в чужие руки и… Как он не нажал на спуск уже наведенного на Варлама самострела, знал, наверно, только Немой, ударивший так, что не только выбил самострел у Мишки из рук, но и самого Мишку из седла.

Упал Мишка неловко и не то чтобы обеспамятел, но на некоторое время потерял ориентировку. Откуда-то сверху до него донесся удовлетворенный голос деда:

– Кхе! Вот так, значит. Ну, старшина… Кхе… Показывай: где тут что.