Отрок. Ближний круг

К тому времени как раз и на голову ушибленный очухался – сел и оглядывается, видать, вспоминает: где он, что с ним и зачем? Подходит к нему Брезетя и говорит те же слова ласковые, что и первому, который с разбитым носом, но указывает уже не на тещу, а на сеструху ее. А та, дурища, обра-адовалась! Наконец-то и для нее жених сыскался! Запела чего-то и даже приплясывать принялась. Под женихом от такого зрелища аж снег подтаивать начал – мало того, что поленом в сапоге по голове огреб, так еще и диво такое перед ним выплясывает! Как на грех, у тещиной сестрицы тут нога подвернулась, и она так на суженого-ряженого и обрушилась.

Думаете, убилась? Ничего подобного! Целоваться полезла!

Тут-то жених и сомлел – глазки закатились, личико задумчивым сделалось, и прилег он обратно на снежок. А Брезетя говорит: «Не повезло, жених нынче робкий какой-то пошел – то сбежать норовит, то в беспамятство впадает. Не кручиньтесь, девоньки, скоро помрете, в Ирии снова молодыми станете, а женихов там видимо-невидимо. Даже и для тебя, убогая».

Вот так и вы, ребятушки, как те женихи, видать, самыми умными себя считаете да судьбу обмануть хотите.

Те вместо светлых богов исход гадания предрешить пытались, а вы – в соплячьем возрасте надумали полными ратниками стать, да еще уважения к себе требуете, как к смысленным мужам. А как жизнь вас поленцем приголубила, так все сразу наружу и вылезло: одному нос расквасило, так он крепость жечь собрался, а другому в голову прилетело, так он всех поубивать готов. Ну, Михайла, понял, теперь, какого я от тебя слова и знака жду?

Не понял Мишка, откровенно говоря, ни черта, но многозначительно кивнул и собрался сказать что-нибудь о том, что время для столь серьезного разговора неподходящее и надо собраться попозже, все спокойно обсудить, а сейчас нечего пороть горячку и… что-нибудь еще, в том же духе.

Понятно было, что ждут от него другого, что будут разочарованы, что по молодой горячности могут натворить глупостей, но надо было, прежде всего, разобраться в ситуации самому.

– Так, Митюха, восемь человек сажай возницами на телеги. Там в каждой, кроме детей, по бабе посажено, для присмотра, их отгоните на самый зад телег, чтоб до возниц дотянуться не могли и предупредите: если что, первый болт – их.

Один десяток поставишь вперед, остальные… ох, туды тебя! Самострелы! Да стреляйте же!

С первой телеги, уже доехавшей почти до середины моста, соскочил мальчишка и, лихо перемахнув через перила, сиганул в воду. В него-то и приказывал стрелять Тихон, но стрелять было некуда – мальчишка нырнул и довольно долго не показывался над водой. Отроки держали самострелы наготове и внимательно вглядывались в освещенную ярким лунным светом поверхность реки.