Отрок. Ближний круг

 – А какое самое большое число можно этими литерами записать?

– Какое угодно, только цифр больше будет, чем здесь!

– Нет, четырьмя литерами сколько записать можно?

– Девять тысяч девятьсот девяносто девять!

– Вот, как… ну а тьму записать можно?

– Нет, боярин, пять цифр понадобится.

– Так, значит… – Федор задумчиво поскреб в бороде. – А скажи-ка, отрок…

– А скажи-ка нам, урядник Василий… вот этот шлем девяносто пятый…

– Девяносто первый, боярин!

– Да, девяносто первый, а как будет, к примеру, девяносто девятый?

Роська поискал, чем писать, потом макнул палец в миску с водой, стоящую под светцом, и вывел цифры прямо на столе.

– Почему две? – тут же прицепился боярин Федор. – Здесь везде по четыре литеры!

Роська недоуменно оглянулся на Мишку, но тот демонстративно уставился в стену.

– Так, боярин… это же нули.

– Первый ноль означает, что нет тысяч, а второй, что нет сотен, – принялся объяснять Роська. – Десятков девять и единиц девять, вот и получается девяносто девять. А вот сто второй. Тысяч тоже нет, вместо них ноль, сотня одна – вот единица, десятков опять нет, вместо них ноль, а единиц две – вот двойка.

Боярин Федор снова полез в бороду – сказанное Роськой совершенно не укладывалось в систему его понятий о счете и числах. Вместо привычных литер «червь» и «фита» на столе перед ним были нарисованы две совершенно одинаковые хвостатые загогулины, означавшие, по словам мальчишки, число девяносто девять. Да еще какой-то непонятный «ноль», который, оказывается, означает полное отсутствие чего-то там… А зачем он тогда вообще нужен?

Мишке в свое время стоило огромного труда внедрить в головы отроков позиционную систему счисления. Дело дошло даже до игры в «солдатики», когда на столе выстраивались десятки и сотни глиняных фигурок.

– Так… Василий… и для чего тогда надо было делать запись из четырех литер, если две левые… ничего не значат? – формулировка вопроса явно далась боярину с трудом.

– Ну почему же не значат? – Роська умел быть въедливым, как пожарный инспектор. – Они значат, что тысяч нет и…

– Ладно, ладно… значат, так значат… – Федор утер со лба пот, а Корней глянул на Роську, как на заразного больного. – Но зачем четыре литеры, если, как я понял, можно обойтись двумя? Я ведь правильно понял?

– Да, боярин, можно. А зачем… – Роська надолго задумался. – Не знаю, зачем, но для чего-то надо было. На железе же цифры выбивали, не просто же так.

– А подумай-ка еще! – влез в разговор Корней. – Гляди: ровно-то как выбито, аккуратно! Это труда-то сколько! И на каждом шлеме. Ну, не зря же силы и время тратили?

Роська, за отсутствием растительности на лице, полез скрести в затылке, а Мишка почему-то вспомнил об оригинальной привычке Стерва чесать в аналогичной ситуации поясницу.