Меч Немезиды

Он встал напротив парня на широко расставленных ногах, качнулся и прожужжал:

– Муж-ж… Щю-щю…

Что означало, скорее всего: мужик, дай чуть-чуть. На всякий случай он продублировал свою речь жестом, сведя вместе дрожащие большой и указательный пальцы. Парень не обратил на его усилия ни малейшего внимания, завинтил крышку, сунул бутылочку во внутренний карман, развернулся и пошел в вагон. Мужичок в шинели устремился за ним, успел схватить за штанину, когда парень уже поднялся на ступеньки. Пассажир оглянулся и несильно, с ленцой, лягнул, угодив – случайно или неслучайно – ботинком прямо в лицо. Взмахнув руками, пьянчужка молча рухнул на перрон.

Людочка отвернулась. С противоположной стороны к вагону приближались двое мужчин в черных брюках, черных коротких куртках и черных вязаных шапочках. На плечах, придерживая руками, они несли длинные яркие сумки на ремнях. Другого багажа Людочка у них не заметила. На вид мужики как мужики, ничего особенного, вот только ей почему-то дико захотелось, чтобы они прошли мимо, в какой-нибудь другой вагон, не в 19-й, а еще лучше – вообще ушли подальше от вокзала.

Но они остановились рядом, поставили сумки. Один молча протянул билеты – рука вся синяя от наколок.

– Десятое купе, – произнесла Людочка не своим голосом. Прокашлялась.

Когда они уже зашли в тамбур, один негромко спросил другого:

– А Шнур в каком вагоне? Надо его к нам подтащить…

Второй что-то ответил, Людочка не расслышала. Семафор на ветке загорелся зеленым, и она, вскочив на площадку, привычно пропела:

– Провожающих просим покинуть ваго-он!

Когда через пять минут поезд тронулся, она стояла у открытой настежь двери, разглядывая уплывающее в сторону здание вокзала с гигантскими буквами «Тиходонск-Главный» на крыше, засыпанные снегом киоски и рекламные тумбы, бегущих следом за вагоном, стоящих, идущих, машущих руками, плачущих, смеющихся или просто глядящих перед собой без всякого выражения людей. И тут Людочку словно током ударило, сердце заколотилось часто-часто: почему-то вспомнилась песня, что пел Розенбаум: «Посмотри на это солнце, посмотри на это небо, ты видишь это все в последний раз…»

В душе противно защемило, даже захотелось заплакать. Ерунда какая-то! Надо немного выпить и расслабиться…

* * *В купе постучали.

– Ужин заказать не желаете? – раздался доброжелательный женский голос.

Костя Шаура, сидевший прямо у двери, глянул на черную фигуру без лица. Карпенко отрицательно покачал головой, на которой был бронированный шлем с пулестойким забралом. Торс закрывал бронежилет 3 класса защиты, в руке он держал пистолет «Вектор», пули которого перебивали рельс.

– Спасибо, не надо! – отозвался Шаура. Он тоже надел тяжелый жилет, но шлем пока держал в руках, а пистолет лежал рядом на полке.