Первый, случайный, единственный

Но ты сильно-то не переживай, с Платоном таких неприятностей – как говна в проруби. Думаешь, ты у него первая и единственная? – усмехнулась она и, бросив быстрый взгляд на Георгия, поспешно добавила: – В смысле, к тебе он, что ли, к первой клинья подбивает?

– Мы сейчас уйдем, – сказал Георгий. – Спасибо вам, Изабелла. Полин, это твой рюкзак?

Кажется, он наконец успокоился. Во всяком случае, глаза стали обычные, карие.

– Это да, уйти вам отсюда хорошо бы, – кивнула Иза. – Рейс на Москву, правда, только завтра будет, но вы бы… Вам бы в гостиницу лучше, – сделав неопределенный жест рукой, пробормотала она.

«Сама же говорила, что в гостинице кого хочешь найти можно», – вспомнила Полина.

Но вслух она этого поминать, конечно, не стала. Грех было бы требовать от Изы самопожертвования, она и так сделала столько, что оставалось лишь благодарить.

– До центра отсюда далеко? – спросил Георгий. – Я в темноте не очень разобрался, где мы.

– Могу довезти, – торопливо предложила Иза. – У нас тут не Москва, все недалеко.

Увидев, что Георгий застегивает куртку, она облегченно вздохнула.

– Но зачем же в аэропорт? – удивленно спросила Полина. – Рейс ведь только завтра. Мы же там как на ладони будем!

Огоньки Изабеллиной машины только что исчезли в темноте. Георгий попросил, чтобы Иза высадила их у ближайшей гостиницы, и теперь они стояли на ступеньках этой самой гостиницы, прямо под написанным на фасаде названием «Стерх» и нарисованным журавлем.

– Мы тут везде как на ладони будем, – ответил он. – Как бы задержаться не пришлось… А не хотелось бы.

– И что же делать? – растерянно спросила Полина. – И зачем же мы тогда в гостиницу приехали?

– Чтобы такси вызвать, – ответил Георгий. – На улице я что-то такси не вижу – вызовем из гостиницы. Пойдем.

«И когда он успел все это разглядеть: есть такси на улице, нету… Я так вообще ничего не вижу – ресницы смерзлись», – подумала Полина.

Она рада была хоть на пару минут заскочить в тесный гостиничный вестибюль. Метель улеглась, но холод на улице стоял такой, что ей казалось, будто у нее на голове потрескивают волосы, даже под капюшоном нового свитера и под войлочной шапочкой. Единственное, чем хорош был алмазный якутский мороз, это сухостью: несмотря на запредельный холод, дышалось все-таки легко.

Полина присела на вытертое кресло в уголке и оттуда смотрела, как Георгий разговаривает у стойки с администраторшей, придвигает к себе телефон… Ей было так хорошо, что хотелось зажмуриться и глупо, по-собачьи повизгивать.