Плохой парень

Юрка твой как чайник там кипел, — с широчайшей улыбкой произносит женщина постарше. Гордости за этих двоих ей не занимать.

—Приданное готовишь?

Они уже давно все решили, и просто ждут, когда их дети перестанут вести себя именно как дети. Но впрочем. Почему бы не позволить молодым вести себя так, как они хотят?

Быстро принимаю душ и собираюсь в клинику. Конечно, на УЗИ я не попадаю, но отменять запись к доктору не хочу. Придется ехать повторно на пятый день цикла, чтобы еще и анализы сдать. С таким ужасом выхожу из квартиры, как будто собираюсь на гильотину. Юра, словно считывая мое настроение, то и дело шлёт мне фотки из зала. Я дважды торможу и зависаю на подтянутом торсе и рельефных мышцах. До машины иду вечность, и даже в ней не сразу продолжаю путь. Напротив, с трепетным вниманием рассматриваю Юру, который настрочил себяшек в зеркале, рисуясь так, что тупая боль расползается внизу живота. “Качаю на вертикальной тяге, малыш, приходи после врача посмотришь в оффлайне”. Облизываю губы и рассматриваю все новые и новые фотки. Их так много, что я теряюсь, улавливая волнительное томление в груди. Соски трутся о ткань лифчика, сбивая ровный пульс. Ерзаю на месте, пытаюсь отдышаться, когда на смарт прилетает ещё и видео. Ох, боже мой… Там Юра качает пресс без майки, снято сверху, вот почему мне видно вообще все. Как перекатывается мышцы торса, как влажная кожа блестит в лучах утреннего солнца, как натягивается ткань на бедрах, прорисовывая внушительную выпуклость. Ту, привкус от которой навсегда въелся в меня, осев облаком в душе. Провожу языком по нижней губе и ныряю в персональный космос, когда на телефон приходит ещё одно сообщение от Юры. Бам-бам-бам. “Я без трусиков, а ты?”. Рука замирает на кнопке старт/стоп. Бросает в леденящий пот, когда взгляд намертво приклеивается к фото бедер крупным планом сбоку. Так, что просматривается, насколько он готов. Втягиваю носом воздух и пытаюсь не лопнуть от давления внутри. Рваное дыхание по швам расходится. Разлетается. “Полчаса в зале на максималках себя глушу и не могу его успокоить. Мне бы помогла ты, раком, боком, например”. И что же ты делаешь, Юрочка? Открываю окна и впускаю поток ветра, сдувающего дорожки пота, стекающие по шее к груди щекотными касаниями. Мурашки взрываются на коже. Дрожащими руками набираю сообщение, стараясь при этом не всматриваться в фото больше положенного, потому что это сложно. “Что ты со мной делаешь?”. “А ты?”. Не знаю, ничего не делаю, просто есть. Произношу в уме, а у самой в груди давление подскакивает в области сердца. “Люблю”, — приходит следом то, что сбивает с ног. Для молодого парня он открыто проявляет эмоции и также без смущения рассказывает о своих мыслях.